Чтение онлайн

От удивления она не могла поверить собственным глазам, глядя на животное, которое никто не видел несколько веков. Почти сразу в голове возникло слово в переводе с элдерлингского. «Пард», — выдохнула она вслух. — «Черный пард».

Услышав ее шепот, он поднял голову и посмотрел прямо на нее желтыми глазами. Ее захлестнула волна страха. Это к ее запаху на тропинке принюхивался зверь.

Ее сердце замерло, а потом начало отбивать барабанную дробь. Зверь смотрел на нее, возможно, столь же пораженный видом человека, как и она видом парда. Вне всяких сомнений люди не встречались пардам в течении многих поколений. Он открыл пасть, вдыхая глубже ее запах.

Она хотела завизжать, но сдержалась. Она послала свою паническую мысль вдаль: «Синтара! Синтара, огромная кошка подкрадывается ко мне, это пард! На помощь!».

Я не могу тебе помочь. Разберись сама.

Мысль драконицы не была безразличной, она просто констатировала факт. В этот момент связи Элис ощутила, что драконица плотно поела и пребывала в довольном оцепенении. Даже если бы она захотела встать, то к тому моменту, когда она бы перелетела через реку и нашла Элис…

Бесполезно. Нужно сконцентрироваться на том, что здесь и сейчас.

Кошка смотрела на нее и ее осторожность переросла в заинтересованность. Чем дольше Элис стояла замерев как кролик на месте, тем более дерзким становился зверь. Сделай же что-нибудь.

— Я не жертва! — крикнула она зверю. Она широко распахнула полы плаща, держа его нараспашку, чтобы казаться в два раза больше, чем она была на самом деле. — Я не жертва! — снова крикнула она низким голосом. Она похлопала полами плаща и заставила свое дрожащее тело сделать шаг навстречу зверю. Если она побежит, то он кинется на нее; если останется стоять — тоже. Эта мысль побудила ее к действию, с ревом гневного отчаяния она кинулась на чудовище, хлопая на бегу полами плаща.

Зверь подобрался, и она поняла, что он убьет ее. Ее рев превратился в яростный визг, и тут кошка неожиданно зарычала в ответ. У Элис перехватило дух. На секунду между приготовившейся к прыжку кошкой и хлопающей полами плаща женщиной повисла тишина. Потом животное повернулось и бросилось в лес. Дорога освободилась и Элис без остановки продолжила свой забег страха. Она бежала на пределе, так, как никогда не могла себе представить. Лес вокруг нее превратился в смазанное пятно. Низкие ветви цеплялись за ее волосы и одежду, но она не замедляла бег. Она судорожно хватала ртом холодный воздух, который обжигал горло и высушивал рот, но все бежала. Она продолжала бегство, пока темнота, замеченная краем глаза, не испугала ее и она не споткнулась, хватаясь за стволы, чтобы не упасть. Когда ужас перестал гнать ее, она упала на землю, прислонившись спиной к стволу дерева, и оглянулась назад в сторону, откуда прибежала.

Лес был неподвижен; заставив себя сомкнуть губы и задержать сбитое дыхание, она не услышала ничего, кроме ударов собственного сердца. Ей показалось, что прошли часы, прежде чем она смогла перевести дыхание, восстановить сердцебиение и услышать обычные звуки леса. Она усиленно прислушивалась, но слышала лишь ветер, гулявший среди голых ветвей. Оперевшись на ствол, она кое-как поднялась, сомневаясь, удержится ли она на дрожащих ногах.

Она пошла по тропинке к дому, расплывшись в глупой улыбке. Она смогла. Она поборола парда, спаслась и возвращалась домой с победой, набрав листья и ягоды гуальтерии. «Не жертва,» — хрипло прошептала она себе под нос, отчего ее улыбка стала еще шире.

На ходу она поправила одежду и убрала с лица растрепавшиеся волосы. Пошел дождь. Пора домой, пока она окончательно не промокла. Ей предстояло еще кое-что сделать сегодня. Надо найти дрова и хворост, занять уголь, чтобы разжечь огонь и натаскать воды на ужин. Надо сказать Карсону о парде, чтобы он предупредил остальных. Потом она сможет заварить себе чай. Заслуженная чашка чая как символ вступления в новую жизнь.

Драконы летали над рекой кругами как ласточки. Полет, казалось, не требовал от них усилий. Высоко над алой Хеби, постоянно увеличивая круг, летела Синтара — синий алмаз на фоне голубого неба. Его сердце ёкнуло, когда он наконец нашел глазами пару изумрудных крыльев. Фенте. Его дорогая Фенте. Она летала уже три дня, каждый раз, когда Татс мельком видел ее в небе, его сердце замирало от нежности и гордости, смешанной, конечно, с беспокойством.

Глупый. Я — дракон. Небеса принадлежат мне. Я знаю, что существам, привязанным к земле, сложно понять это, но мое место тут.

Он лишь улыбнулся ее снисходительному тону. Ты летаешь как пушинка, крылатая красота.

Пушинка с когтями! Пора на охоту!

Желаю тебе найти мясо!

Татс видел, как она наклонила крылья и отделилась от остальных, направившись к предгорью на другой стороне реки. Он почувствовал укол разочарования. Сегодня он ее, вероятно, уже не увидит. Она поохотится, убьет, насытится, поспит и вечером вернется, но не к нему, а в Кельсингру, чтобы понежиться в ваннах, или поспать на одном из пробудившихся драконих алтарей. Он знал, что так лучше. Это было нужно ей, чтобы расти и лучше летать. Он был так рад тому, что его драконица была одной из первых, кто освоил полет, но… он скучал по ней. Ее успех означал для него еще большее одиночество, чем раньше.

На берегу несколько драконов пытались повторить то, что уже освоила Хеби. Карсон стоял рядом с серебристым Спитом, придерживая кончик расправленного драконьего крыла и осматривая его на предмет паразитов. Спит теперь блестел как начищенный меч. Татс заметил, что Карсон заставляет дракона вытянуть крыло, притворяясь, что продолжает наводить на него лоск. Спит издавал звуки, выражавшие одновременно недовольство и угрозу. Карсон же не обращал на это внимания. Не все драконы с готовностью участвовали в упражнениях и тренировках. Спит был одним из самых непослушных. Ранкулос бывал то беспечен, то угрюм. Темно-синий Кало кипел от высокомерного негодования, что какие-то человечки посмели наблюдать за его попытками летать. Балипер явно боялся стремительной реки и не пытался летать рядом с ней. Большинство остальных, как считал Татс, просто ленились. Тренировка полета была работой болезненной и требующей усилий.

Однако некоторые были намерены летать, чего бы это ни стоило. Дортеан до сих пор приходил в себя после падения на землю сквозь деревья. Сестикан порвал перепонку крыла. Его хранитель Лектер держал поврежденное крыло и рыдал, пока Карсон зашивал разрыв.

Меркор стоял распрямившись, широ раскинув золотые крылья навстречу тусклому свету. Харрикин и Сильве наблюдали за ним. На лице Сильве отражалось беспокойство. Ранкулос, дракон Харрикина, смотрел с завистью. Золотой дракон высоко поднял крылья, а потом сделал ими короткое отрывистое движение, как будто хотел убедиться, что все в порядке. Он подобрался, переместив вес на заднюю часть тела. Татс видел, как он подпрыгнул, расправив крылья и неистово хлопая ими, но ему не хватило высоты, чтобы совершить полный взмах. Он лишь спланировал параллельно реке и неуклюже приземлился на песок берега. Татс разочарованно вздохнул и заметил, как Сильве порывисто закрыла лицо руками. Золотой дракон рос, но становился все более слабым и уже не блестел как раньше. Летать и охотиться самостоятельно теперь было вопросом выживания не только для него самого, но и для остальных. Драконы последуют за ним, куда бы он их ни повел.