Чтение онлайн

— Брат, эта леди-лиса, — сказал Пон-Пон, почесывая внутреннюю сторону лап, — она что-то, а?

— О чем вы двое говорите? — спросила самка Пон-Пон, выйдя из-за корней с двумя мисками, которые были слишком велики для нее.

— О погоде, — ответил Рен.

— О саке, — одновременно ответил тануки, встряхивая бутылку. — Погода — причина для такого плохого саке, — продолжил он, как будто это все объясняло.

Самка Пон-Пон посмотрела на них обоих, когда сунула первую миску в руки Сузуме, с подозрением, но не смогла их ни в чем обвинить. Рен сглотнул слюну, а Пон-Пон одарил жену ослепительной улыбкой. Она вздохнула и передала вторую миску Рену, а затем направилась обратно, туда, где, как предположил Рен, была их кухня. Пон-Пон вздохнул с облегчением и пожал ему руку, как бы говоря, что это было близко.

Миска, конечно, принадлежала человеку, но уже давно стала собственностью семейства енотов. По ее поверхности тянулись трещины, заделанные листьями и веточками, которые каким-то образом сохраняли суп внутри.

Пон-Пон подавала Рену точно такое же блюдо во время его последнего визита. Слабенький бульон, чуть больше, чем горячая вода, густой от лапши удон, шариков тенкасу, обжаренными в муке и нескольких колечек зеленого лука, сопровождавших пару лягушачьих лапок. Они, будучи тануки, не пользовались палочками для еды, и Рен не думал, что те у них есть.

Сузуме, сидевшая чуть в стороне, скорчила гримасу, когда взяла лягушачью ножку из своей миски. Рен зажал одну из них в зубах, чтобы показать ей, как их есть. Он считал, что они довольно вкусные, хотя и хуже удона.

Один из малышей забрался к Рену на колени и вытянул шею, так что почти смог дотянуться до миски. Охотник помог ему, пододвинув суп поближе, и вскоре лапша с чавканьем потекла из миски в живот ребенка. Один из его братьев вел себя так же с девушкой, которая хихикала, когда маленькие лапки терлись о ее бедро.

— Итак, — сказал Пон-Пон после того, как его жена сунула миску ему между лап. Она осталась рядом с ним, чтобы разделить с ним содержимое миски. — Что привело тебя сюда, брат?

— Мы идем на север, в Киото, — ответил Рен, проглотив лапшу.

— Ооо, плохая идея, — прокомментировал Пон-Пон. — Плохая идея, скажу я вам.

— Почему? — спросил Рен.

— На севере назревают неприятности. Я чувствую это своими яйцами, — ответил тануки. — Вы должны остаться здесь на несколько дней здесь, с нами. Подождете, пока они пройдут.

Самка Пон-Пон согласилась, сердечно кивнув, с лапшой во рту.

— И напиться, как в прошлый раз, нет, спасибо, — ответил Рен. — Какие именно неприятности?

— О, я не знаю. Человеческие неприятности. Люди сражаются с людьми.

— Мы слишком далеко, чтобы услышать что-то конкретное, — сказала его жена, — но ходят слухи о пожарах и войне. Некоторые кузены, которые много лет жили в столице, недавно вернулись в старый лес. Тебе действительно стоит остаться здесь, и не нужно напиваться. — Последнее она произнесла сквозь зубы, глядя на своего мужа, который отшатнулся.

— А вы знаете, — сказал Пон-Пон, чтобы сменить тему, взглянув на Сузуме, — что люди — единственный вид, который убивает себе подобных?

— Неужели? — спросила Сузуме, кусочек лягушачьего мяса застрял у нее между зубами и костью.

— Да, — ответил Пон-Пон, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Все мы время от времени ссоримся друг с другом. Прежде чем я эволюционировал, мне несколько раз приходилось защищать свою территорию и свои права на старую цепь и мяч, но мне никогда не приходилось убивать никого из своих собратьев. Лисы, да, я пустил кровь нескольким, — гордо сказал он, хотя Рен с трудом мог представить, чтобы тануки взял верх над умной лисой, — но никогда другому тануки. Ёкаи редко сражаются друг с другом, особенно если они принадлежат к одному виду, и ками могут быть жестоки друг к другу, но это редко заканчивается смертью. Но люди… люди безжалостны.

— Я этого не знала, — призналась Сузуме.

Рен хранил молчание. Этот разговор был ради девушки. Они пришли сюда ради него.

— Ты знаешь, почему? — спросил Пон-Пон. — Ты знаешь, почему животные уважают жизнь больше, чем люди?

Сузуме покачала головой. Рен заметил, как трудно ей проглотить мясо.

— Потому что вам не нравится жизнь, — ответил тануки. — Вы потеряли себя, когда стали умнее.

— Мы стали умнее? — спросила она.

— Конечно, — ответил Пон-Пон. — Совсем как мы. Когда-то вы были всего лишь обезьянами. Но вы эволюционировали. Не по отдельности, а как целый вид.

— Только не это, — прокомментировал Рен. — Не слушай его, Сузуме. Никто не верит в его дикую теорию.

— Но это правда, — продолжал Пон-Пон, отодвигая миску в сторону. — Раньше вы были такими же, как мы, жили одним днем, считая восход и заход солнца единственным, что имело значение. Но вы стали умнее, вы изобретали, вы собирали, и благодаря тому, что вы собирали, у вас было что украсть и что защитить, поэтому вы сражались целыми группами одновременно. Вы начали воевать за то, что принадлежало вам вчера, или за то, чтобы получить больше на завтра. И вы забыли простейшую истину. Сегодня, прямо сейчас, — это все. Те, кто окружает тебя, когда ты дышишь, — это все.

Рен сделал над собой усилие, чтобы пить суп, не издавая ни звука. Он уже слышал все это раньше и все же ловил каждое слово, как и девушка. Самка Пон-Пон с любовью погладила своего мужа по спине, а самый маленький из их детей подошел к нему, чтобы его обняли.

— Как ты думаешь, есть ли у кого-нибудь на этих островах что-нибудь, чего я хотел бы больше всего этого? — продолжал Пон-Пон, открывая руки и указывая на дыру, которую он называл своим домом. — Конечно, я не прочь время от времени выпить бутылочку саке, и, если мне удастся украсть рыбку у людей по дороге, я не упущу свой шанс. Но я могу прожить и без этого. Мои предки, которые переехали в города, похоже, забыли эту простую истину, так что я не могу сказать, что это исключительно человеческая черта, но вы в ней чересчур преуспели.

— Значит, ты считаешь, что нам всем следует поселиться в лесах и на холмах? — спросил Рен.

— Слишком поздно для этого, — ответил Пон-Пон, отметая этот аргумент. — К тому же, кто будет гнать мне саке? Нет, вам следовало подумать об этом до того, как вы встали на этот путь. До того, как начали создавать повсюду ёкаев.

— Мы создали ёкаев? — озадаченно спросила Сузуме.

— Кто же еще? — ответил енот. — Ёкаи рождаются из затяжного негатива, из ужаса, сопровождающего амбиции. Это человеческие черты. Конечно, сейчас ёкаи тоже распространяют это, но не они начали весь процесс. Вы сами создали своих монстров.