Кровь королей

 К вечеру со стороны Пропонтиды потянуло приятной прохладой. Свежий

морской бриз свободно врывался в окна императорского дворца, и тяжелая

пурпурная занавесь слегка колыхалась. Потянув носом соленый воздух,

император решительно отодвинул полог и вышел на балкон. Покинув роскошный

личные покои, отделанные дорогим мрамором, красным деревом и золотой

лепниной, Лев Фракиец, владыка Восточной Римской Империи, оперся о

балюстраду и стал смотреть на запад, в сторону далекого Ипподрома.

 Великолепный закат окрашивал в оранжевые тона аллеи, дорожки и бассейны

обширного парка, широко раскинувшегося вокруг дворца. Лев знал, что в этот

час в парке довольно людно. Многочисленные придворные любили прогуливаться

там по идеально ровным дорожкам, обсуждая дела, ведя философские диспуты или

же просто отдыхая от дневных забот. Некоторые искали уединенные места в

дальних уголках парка, в стороне от дорожек и, обнаружив излюбленную

беседку, увитую лавровыми ветвями, порою предавались там забавам со своими

возлюбленными, а то и просто с красивыми рабынями и танцовщицами. Лев

улыбнулся, вспомнив несколько подобных приключений - в былые годы и он не

чуждался таких развлечений.

 Солнце садилось за громаду Ипподрома, отражаясь бликами на мраморных

колоннах и стенах. А дальше, за Ипподромом, раскинулся огромный город.

Константинополь дышал и ворочался, подобно гигантскому зверю, разлегшемуся

на берегах Пропонтиды. Сотни тысяч людей сновали по его роскошным кварталам

и бедным улочкам, занятые своими делами. Константинополь - столица мира,

город, пришедший на смену великому некогда Риму...

 - Вот ты где прячешься, старый мешок!

 Хрипловатый женский голос вырвал императора из блаженного полузабытья.

Верина. Кто еще, кроме законной супруги, позволил бы себе так обратиться к

императору Востока? Да и она позволяла себе такое, только когда они были

одни. Он терпел, никогда не находя в себе сил в открытую возражать ей.

Верина обладала какой-то странной властью над ним, еще с первого дня их

знакомства в одной из таверн великого города, когда будущий император был

еще малозначительным офицером. С тех пор прошло двадцать два года, но власть

ее чар не уменьшилась. Только теперь это были не чары прекрасной юной

девушки, а напористая уверенность зрелой женщины. Императрицы.

 Император с тоской отвернулся от прекрасного заката и встретил

настороженный взгляд супруги. Верина подрастеряла свою красоту, но в свои

сорок лет все еще оставалась привлекательной. Да и юношеский пыл ее, тот

пыл, что покорил когда-то сурового Фракийца, никуда не исчез. Сам Лев,

недавно разменявший восьмой десяток, давно отказался от любовных забав,

Верина же постоянно меняла любовников. Друг с другом они делали вид, что

никто ни о чем не догадывается, хотя Лев наперечет знал, с кем именно спала

его любвеобильная жена. Дворцовые шпионы исправно доносили ему об этом, но

обычно он не предпринимал никаких мер до тех пор, пока кто-нибудь из

неосторожных юнцов не принимался болтать об этом. Такого болтуна немедленно

обвиняли в любом подвернувшемся преступлении и, не давая сказать и слова,

отправляли в далекую ссылку. До места назначения они обычно не доезжали...

 Шаркающей походкой Лев подошел к изящному столику и наколол на серебряную

вилку устрицу.

 - Что ты решил?
– Верина буквально сверлила его взглядом.

 - Решил? О чем ты?

 - О чем, о чем!
– передразнила она.
– О том, что происходит на западе,

вот о чем!

 Император медленно прожевал устрицу и взял еще одну.

 - Я отправлю поздравления Антемию. Что еще я могу сделать?

 - А его сыновья?

 - Прокопий и Ромул поедут в Рим, к отцу. Таково его желание, и я не вижу,

почему бы мне удерживать их в Константинополе.

 Верина подошла к нему неспешной кошачьей походкой, заглянула прямо в

глаза. Император, не выдержав, уставился на блюдо с устрицами.

 - Старый ты дурень. Они же заложники. Пока они здесь, мы можем быть

уверены, что Антемий не станет злоумышлять против нас. То есть, замыслы-то у

него будут, а вот действовать он не сможет.

 - У нас остается Маркиан, - пробормотал Лев, наливая себе вина.

 - Да, Маркиан, - кивнула Верина.
– Маркиан, который так очаровал нашу

дочь, что Леонтия не только не желает на него доносить, но и стала его

вернейшей сообщницей!

 - Ну о чем, о чем ты говоришь? Какой сообщницей? В чем? Они муж и жена.

Почему тебе везде мерещатся заговоры?

 - Почему? Да потому, что все вокруг только и думают, кто сядет на трон

после тебя! Вот почему!

 - Пока что я еще жив, - буркнул Фракиец, глотая вино.
– А после меня...

Императором будет наш внук. Я уже думаю о том, чтобы провозгласить его

Цезарем и своим соправителем.

 - Лев еще ребенок! Ему всего пять лет, ты забыл об этом, дурья башка? Кто

будет регентом? Кто будет стоять за его троном?

 - Сколько раз мы будем возвращаться к этому разговору? У него есть отец.