Чтение онлайн

— Они объединены в одно целое, — произнесла Эрин вслух.

На лице Гуго появилась широкая, радостная улыбка, он словно бы хотел поздравить Эрин с высокими достижениями.

Ей хотелось стукнуть его, чтобы он не ухмылялся, а дал ей настоящие ответы.

К счастью, вмешался Джордан, победным жестом вскинув свой телефон.

— Готово!

Эрин подошла ближе.

— Вот ночное небо над Францией.

Женщина посмотрела на экран, увидев, что он обозначил там созвездие Льва.

Мы примерно на сорок третьей широте, — продолжал объяснять Джордан. — В это время года Лев должен находиться над самым западным горизонтом, но на карте, что изображена на потолке, он расположен совсем не так.

Эрин взглянула вверх, осознав, насколько отличается нарисованное там звездное небо от того, что светилось на экране телефона.

— Так где же на планете находится то небо, которое совпадает с этим?

— Далеко на восток и примерно на двадцать восьмом градусе северной широты.

— Может это быть Тибет? — спросила Эрин. — Или, возможно, Непал?

Джордан уважительно присвистнул и снова протянул ей телефон, где в окошке приложения высветилось название:

КАТМАНДУ, НЕПАЛ

27°30’ С.Ш., 85°30’ В.Д.

— Не забывай, — предупредил Джордан, — что это взято в грубом приближении. Однако это тот самый регион мира, которому соответствуют созвездия вверху. По сути, это может быть где угодно в Гималаях.

Эрин представила себе фреску, написанную на стене в доме Келли: там были изображены три горы, окружающие темное озеро. Это должно быть где-то в Гималайских горах в Непале.

«Но где?»

— Как ты заранее догадалась, что это Непал? — спросил ее Рун.

— Из-за звезд и колесиков на потолке. Это буддийские символы. Из всех рисунков, относящихся к разным культурам, они самые многочисленные на этой фреске.

— Эрин теперь говорила быстро, уверенная в своих словах. — Вон то колесо — это буддийское Колесо Преображения. Его обод — это предел, ступица символизирует мир, а восемь спиц — Благородный Восьмеричный Путь, который нужно пройти, чтобы вырваться из круга страданий... — Женщина повернулась к Гуго, словно бросая ему вызов. — Это там вы научились техникам медитации, верно? Во время своих странствий, прежде чем поселиться во Франции, вы побывали на востоке и там обучились этим практикам у буддийских монахов.

Гуго склонил голову в знак правдивости ее слов.

Рун нахмурился.

— Но как буддисты могли помочь вам справиться с вашей проклятой сущностью?

— Потому что эти монахи сами были стригоями.

На лицах сангвинистов отразилось потрясение; даже Элизабет была поражена, но ее одолевало скорее любопытство, чем ужас.

Гуго взглянул на витражные окна.

— После того как покинул Церковь, я странствовал много лет, пытаясь постичь смысл того, чем я был. Я услышал легенды о вечных монахах, по слухам, обитающих на Дальнем Востоке и бессмертных, как и мы. Я перенес великие трудности, чтобы отыскать их; меня направляли все дальше и дальше, пока наконец я не достиг долины, окруженной тремя горными пиками, — и там многое узнал о своей природе и о сущности мира.

Последовало изумленное молчание, которое нарушила Элизабет:

— Вы оставили свидетельства об этом, не так ли?

Гуго удивленно поднял брови — похоже, его лицо нечасто принимало подобное выражение.

— Да, оставил.

Элизабет смотрела на Эрин так, как будто та тоже должна была понимать, о чем идет речь.

И она неожиданно поняла.

«Три горных пика».

Эти слова всё расставили на свои места.

19 марта, 17 часов 43 минуты

по центральноевропейскому времени

Пиренеи, Франция

— О чем это толкует Элизабет? — спросил Джордань у Эрин, заметив на ее лице знакомое выражение, свидетельствующее о том, что ее постигло озарение. Она о чем-то догадалась.

Эрин взяла у него из рук телефон.

— У тебя здесь есть копии тех снимков, что я сделала в Венеции?

— Нуда...

Она перелистала файлы, на миг задержавшись на фотографии, где она была снята полуобнаженной, выходящей из ванной. Джордан тайно щелкнул ее, когда они были в Кастель-Гандольфо. Просто не мог устоять перед искушением.

«Я хочу сказать — вы только взгляните на это тело».

Эрин оглянулась на него, послала ему мимолетную улыбку, но это был не тот снимок, который она искала. Наконец она нашла то, что нужно, и подняла телефон повыше.

— На стене в доме Эдварда Келли были изображены три пика. В тот момент это напомнило мне о том, что показала нам в Венеции Элизабет, но потом началась вся эта пражская заваруха, и стало не до того.Эрин повернулась к Гуго.

— В соборе в Венеции есть знаменитая мозаика. По вашему жизнеописанию я поняла, что Венеция была вашим любимым городом в Италии. Вы проводили там много времени.

— А как могло быть иначе? — согласился он. — Это город редкой судьбы, город, смешанный с самим морем. Он — материальное свидетельство двойственности отношений человека с природой. Венеция — пример того, как человек борется за то, чтобы покорить природу и в то же время стать ее частью.

— И там находится базилика Святого Марка, — продолжала Эрин. — Элизабет сказала, что эту самую мозаику заказал алхимик из Праги, тот самый человек, которому вы отдали зеленый алмаз.

Она показала всем снимок мозаики из базилики. Это был триптих, на котором черный дьявол искушал Христа тремя различными способами.

Джордан и сам вспомнил теперь эту мозаику.

— Три искушения Христа.

— За этим заказом стояли вы, не так ли? — спросила Эрин. — Три пика вокруг той долины, где живут монахи. Вот что Келли изобразил на стене в своем доме. Должно быть, вы поделились этим знанием с алхимиками, когда отдавали им алмаз. И то же самое представлено на мозаике в древнем городе, в базилике, простоявшей не один век. Вы оставили свидетельство об этой долине посредством золотых плиток мозаики.

Джордан по-прежнему не понимал, что она имеет в виду.