Кровь
Шрифт:
In vstal sem iz groba, zal nisem postal ziv. Se vedno cutim vibracijo moje zemlje, celo ko sem oddaljen od nje na veliko kilometrov. Ona me objame in obnavlja, ko lezim v njej. Toda nikoli vec jaz ne bi zelel obcutiti vso njeno silo v tem sovraznem kraju med svetovoma nekam, kjer ni casa, ni prostora, ni smisla.
(Когда просыпаешься — да, наверное, это самое подходящее слово — когда просыпаешься после смерти, первое что чувствуешь — это биение, пульс, но это не твой пульс, не твое сердце. Это какая-то внешняя вибрация, как будто бесконечная струна протянулась через всё сущее, из конца в конец вселенной и прошла через тебя и твою могилу.
Я видел, как чьи-то бесформенные тени сливались с этой вибрацией и растворялись в её затихающем ритме, словно совершали переход в иное состояние.
Я наблюдал за этим из мглистого тумана, из студенистого болота небытия. Но моя струна, видимо, звучала иначе — впрочем, она и сейчас звучит. Её вибрация не превращала меня, не забирала из томительной пустой бесконечности. Она лишь била пульсом, снова, снова и снова, так что становилось удушающе тесно, головокружительно тошно и невыносимо дико оставаться мёртвым.
И я встал из могилы, но, увы, не стал живым. Я по-прежнему чувствую вибрацию своей земли, даже за многие километры от нее. Она обнимает и обновляет меня, когда я ложусь в нее. Но никогда не хотел бы я снова ощутить всю её мощь в том постылом междумирье, где нет ни времени, ни пространства, ни смысла.)
Доктор Пеклич, не проронивший ни звука в течении всей долгой речи Драгана, завороженно смотрит в одну точку. Хриплым от волнения голосом он наконец изрекает:
— Nisem imel pojma, kako blizu sem bil! (Я и не предполагал, насколько я был близок!)
Драган дает ему ещё несколько секунд, чтобы переварить услышанное, и вкрадчиво напоминает:
— Doktor, morava iti. (Доктор, нам пора.)
Но доктор, кажется, совершенно не торопится. Он устремляет на собеседника глубокомысленный взгляд и начинает с новым воодушевлением:
— Zakljucil sem o povezavi vampirja s njegovo zemljo samo iz posrednih dokazov! (Я ведь сделал вывод о связи вампира с его землей лишь по косвенным свидетельствам!)
— Doktor, morava bolj pomembne zadeve urediti. (Доктор, у нас с Вами есть более важные дела.)
Драгану, судя по всему, удается этой фразой достучаться до собеседника — тот хмуро сдвигает брови и замолкает.
Льдистые глаза вампира неотрывно следят за подвижным, изборожденным годами лицом пожилого интеллектуала. Вампир осторожно:
— Mislim, da ne morava na to se vracati. (Не думаю, что стоит возвращаться к этому.)
Доктор, однако, глубоко вздохнув, возражает:
— Ko govorite o pomembni zadevi, ne morem ne pomisliti na Lizo! (Когда Вы говорите о важном деле, я не могу не думать о Лизе!) — и после выразительной паузы, — Glede na to, kaj vse vem o vampirjih, sem lahko preprican, da niste zaljubljen vanjo. (Учитывая всё, что я знаю о вампирах, я могу быть уверен, что Вы не влюблены в нее.)
Доктор сверлит Драгана настойчивым вопросительным взглядом, но тот не выражает ни раздражения, ни смущения:
— Prav imate. Vampirska ljubezen je bolj smrtonosna, kot clovekovo sovrastvo. Jaz ne bi se jo dotaknil. Morda je cudno, ampak vampirji ne uzivajo v smrti tistih, ki so jim dragi. (Да, вы правы. Любовь вампира губительнее человеческой ненависти. Я бы не прикоснулся к ней. Как ни странно, вампиры не испытывают радости от гибели тех, кто им дорог.)
Доктор со всё возрастающим волнением:
— Toda zakaj je? Fizicen uzitek? (Но почему же тогда? Физическое удовольствие?)
Драган даже не думает отводить глаза от испытующего взгляда:
— To je prednost cloveskih teles, (Это привилегия человеческой плоти.) — и помолчав, добавляет по-прежнему сдержанным и в то же время слегка примирительным тоном: — Dovolite mi, da ne odgovarjam na Vase vprasanje. Katere razloge jaz bi povedal: kaprica ostarelega vampirja ali del pripravljenega nacrta, — se bojim, da ne boste zadovoljni. Poskusajte ne spomniti Lizi na ta poljub. Dajem Vam besedo, da vec se ne bom sestal z njo. Vas to pomirja? (Позвольте мне не отвечать на Ваш вопрос. Какую бы причину я ни назвал: причуда дряхлеющего вампира или часть продуманного плана, — боюсь, Вас она не обрадует. Постарайтесь не напоминать Лизе об этом поцелуе. А я даю слово, что больше не встречусь с ней. Вас это не успокоит?)
Доктор, вперив взгляд в пол, задумчиво кивает, не то соглашаясь, не то сокрушаясь.
В этот момент на смотровую площадку поднимаются Штефан с фонарем в руке и Паша, держащий ящик с инструментами. Штефан:
— Doktor, inspektor Vas isce. (Доктор, Вас инспектор ищет.)
Доктор Пеклич достает и включает телефон.
Паша:
— А мы пришли посмотреть тайный ход: можно тут сделать такую же ловушку, как в часовне, или нет?
Драган указывает на проём в центре смотровой площадки и собирается спуститься вместе с парнями. Но доктор всё-таки его удерживает:
— Pocakajte, se se nisva pogovarjala o najbolj pomembni stvari. (Подождите, мы не обсудили самого главного.)
Драган машет рукой товарищам:
— Pojdita naprej. Kmalu pridem. Идите вперед. Я скоро.
Те включают фонарь и по очереди исчезают в глубине колодца.
Доктор торопливо:
— Ce ne unicite vampirja tukaj v gradu, potem on… Na splosno kako lahko odvrnemo vampirja od vasi? (Если вы не уничтожите вампира здесь в замке, то он… В общем, как мы можем отпугнуть вампира от деревни?)
— Veste bolje od mene, cesar se bojijo vampirji. (Вы лучше меня знаете, чего боятся вампиры.)
— Ja, vendar je samo en res dober nacin. (Да, но есть только один, действительно, хороший способ.)
— Ni idealen. Z zadostno motivacijo… (Он неидеальный. При желании…)
— Ja, to vidi se po Vam. Priznajte, da tezko je za Vas. (Да, я вижу по Вам. Но признайтесь, Вам это нелегко дается.)
Драган опускает глаза, как бы признавая правоту доктора, но тем не менее возражает:
— Tega ne bom storil. Bo ubilo Vas. (Я не буду этого делать. Это убьет Вас.)