Чтение онлайн

Но то, что делал Отец, то, что Отец забирал, это было нечто другое.

Нечто ужасно неестественное.

Он забирал это, Руби была уверена, у тех людей, которые больше не верили, и эти люди просто… уходили.

И он забирал это у Избранных.

Эмма Кемпбелл была из числа Избранных.

И сейчас Руби была на этапе Становления. Почти готова. Достаточно взрослая, чтобы выдержать Истинный Ритуал. Именно тогда, она потеряет себя. Отдаст себя, как говорил Отец, Богу.

Тогда она перестанет быть Руби Кемпбелл и станет просто пустой оболочкой, потерявшей свою личность.

— Думаю, я заберу твои волосы наверх в этот раз, Руби. Ты выглядишь такой красивой, когда твои волосы так уложены.

Она взяла себя в руки и внимательно посмотрела на отражение лица Эммы Кемпбелл. Лицо принадлежало ее матери, но за ним пустота. Это лицо было так знакомо, и одновременно так чуждо.

Это — не моя мать. Больше нет.

— Вы не можете прочитать его, потому что он прикрывается щитом? — спросил Сойер.

— Может быть. — Демарко пожал плечами. — Хотя я думаю об этом скорей, как о черной дыре. Он постоянно всасывает энергию. Сначала это казалось довольно незначительной особенностью его негативной энергии, возможно еще одна интересная разновидность щита, но со временем она стала сильней. Находясь в десяти-двенадцати футах от него, создается физическое ощущение, что вас притягивает к нему.

— Но его паства называет это божьей искрой, — пробормотала Холлис.

— Они называют это частью божественного дара, — спокойно произнес Демарко. — И либо это врожденное качество, либо он обладает удивительной концентрацией и сосредоточенностью, но когда он всасывает энергию — наружу из него ничего не вырывается. Ничего из его личности. Ничего из его мыслей или эмоций. Даже когда он… возбуждает женщин — прихожанок, чтобы качать их энергию, он все равно читается, как пустое пространство. Будто нет человека, нет разума, нет души.

— Как это вообще возможно?

— Я не знаю.

— Но вы знаете, что Сэмюель это делает? — спросил Сойер. — Питается от тех женщин?

— Я считаю, что он уже давно этим занимается. Сначала это было не так очевидно, и сомневаюсь, что тогда он выкачивал много энергии. Думаю, он больше отдавал, нежели брал, по крайней мере, в начале, пытаясь завоевать доверие членов своего прихода и делая их каким-то образом… зависимыми от себя. Возможно даже подчиняя их. Я потратил много времени, пытаясь понять, как ему удается так основательно контролировать их. Не было никаких типичных признаков «промывки мозгов» своим последователям, чем грешат многие лидеры культов. И все же люди были преданы ему до такой степени, что это выходило за пределы нормальной привязанности. Это было очевидно. Поэтому меня послали туда двадцать шесть месяцев назад.

— Как группа, — продолжил Бишоп, — они стали более изолированными, более отчужденными. Мы стараемся учиться на нашей истории и на собственных ошибках. Нам необходимо было знать, что происходит внутри церкви.

— Чтобы избежать еще одного Уэйко [19] . Еще одного Джонстауна [20] .

— Вот именно. Но культы, по своей природе, изолированы и крайне подозрительны к посторонним. Поэтому единственный способ узнать, что происходит внутри — попасть туда. Это нелегко, особенно когда параноидальный лидер постоянно предупреждает своих последователей, что повсюду враги, а Апокалипсис все ближе.

— И как ты проник внутрь? — Сойер вновь посмотрел на Демарко.

— Так же как и большинство его последователей. Я бродил вокруг церковных приютов и «домов на полпути» [21] в Эшвилле несколько недель, при этом выглядел, как изгой — бездомный, безработный. Я был нелюдим, ожесточен, открыто… разочарован нашим правительством, и хотя у меня не было собственности, чтобы прельстить церковь, я был уверен — то, что у меня есть, может заинтересовать Сэмюеля.

— Что именно?

— Моя армейская куртка вся в заплатках и ордена, которых вы не найдете в ломбардах. Я — бывший военный. А мы подозревали, что Сэмюель, возможно, вынашивает идею создать собственную армию.

— И?

— Так и было.

— Армия? — спросил Сойер. — Он создает себе армию?

— Не так, как ты думаешь, — покачал головой Демарко. — И не так, как ожидали мы. В Резиденции есть несколько пистолетов и дробовиков. Но ничего больше. Он убедил своих последователей — большинство из них — им не нужно оружие, чтобы победить своих врагов. По крайней мере, оружие, сделанное руками человека. Его последователи — его армия, и в течение последних нескольких лет он очень тщательно формировал эту армию.

Сойер подумал и решил, что прежде чем пытаться предпринять что-нибудь по этому поводу, необходимо все как следует взвесить.

— Но ты был для него ценен. Твои не экстрасенсорные навыки были ценны.

Он неожиданно понял, что у него нет ни малейшего представления, какими экстрасенсорными способностями может обладать Демарко, если они вообще есть. И это заставляло его чувствовать себя крайне неловко.

— У него не было никого, обладающего достаточным опытом, чтобы заняться его безопасностью. Раньше, Сэмюеля это не волновало, но к тому времени, как взяли меня, он был уже очень обеспокоен этим вопросом.

— Параноик.

Демарко в очередной раз кивнул.

— Полагаю, он чувствовал, что нажил себе врагов. Но не знаю, когда именно он сосредоточился на ООП.

Холлис взглянула на Бишопа, а затем сказала:

— Мы практически уверены, что он нацелился на одного из нас примерно восемнадцать месяцев назад.

— Он позволил нам найти твои фотографии у своего ручного монстра, — сказал Бишоп. — Фактически, я полагаю, что он сделал все, чтобы они попали к нам. Он хотел, чтобы мы знали — он наблюдает. Преследует. И готов спорить, что он оставил те фотографии только потому, что хотел, чтобы мы задавались вопросом: «Преследовал ли он тебя, как потенциальную жертву или потому, что ты член ООП?»

— Может быть любое из двух, — согласилась она. — Учитывая, где я оказалась.

— Где? — поинтересовался Сойер.

— Просто скажу, что я познакомилась с ручным монстром близко и лично. — До того, как кто-либо смог ответить, она, нахмурившись, посмотрела на Демарко. — Сэмюель часто покидает Резиденцию? Потому что у меня создалось ощущение, что он — отшельник.

— Сейчас — да. С прошлой осени. Раньше, он уезжал на несколько дней или на неделю, иногда случались более длительные поездки. Прошлым летом его не было около шести недель, хотя периодически он появлялся здесь. Для него было типично возвращаться с новым членом или двумя, и говорить, что его пригласили побыть проповедником в той или иной церкви или на молельном собрании. У нас не было причин подозревать, что он делает нечто другое.