Чтение онлайн

– Я выехал не на прогулку,- заметил язвительно Сен-Жермен.

– Говорят, это самый крупный бунт за последнее время,- продолжал преторианец.- Сколько их там' Двадцать тысяч? Тридцать? Или семьдесят пять? Я бы поставил на тридцать.- Он скорчил гримасу.- А можно ли их винить? Им не дают зерна почти месяц, и масла тоже. Они голодны.- Центурион хлопнул рукой по поручням колесницы так, что она покачнулась.- Ладно, раз уж твой раб ранен, не буду задерживать вас. Но знаешь,- прибавил гвардеец, словно желая высказать только что пришедшую в голову мысль,- когда цезарем станет Гальба, он быстро восполнит недостачу зерна. – Махнув рукой, центурион слился с замыкающим маршевую колонну отрядом солдат.

Письмо трибуна Марка Антония Девы в римский сенат.

«Привет вам, августейшие и досточтимые сенаторы. Рима!

Говорят, что бронза бород Агенобарбов под стать свинцу их сердец, хотя к Луцию Аомицию Агенобарбу, повелевавшему всеми нами под именем Нерона Клавдия Цезаря Аруза Германика, это, возможно, и не относится. Однако смертью своей он все-таки доказал, что в нем больше римского, чем женоподобного греческого.

Битва при Везонгшоне и особенно гибель Виндекса весьма порадовали его; впрочем, именно эти собы-и внушили ему мысль, что ситуация очень серьезна. Он ведь рассчитывал поправить свои дела путешествием в Галлию и, может быть, Аузипганию, он полагал очаровать своим пением легионы. Однако солдаты Нового Карфагена уже провозгласили своим императором пальбу, и многие из сенаторов оказали открытую поддержку тому.

Тигеллин приболел, Нимфидий Сабин колебался, и преторианцы склонились на сторону оппозиции, в ночь на восьмое июня покинув свои посты и даже прихватив с собой императорскую шкатулку с ядами. Вольноотпущенник Нерона Фаон предложил своему господину укрыться в его загородном поместье, но сам с ним не пошел и послал ему две записки– в одной уверяя его, что все будет прекрасно, а в другой сообщая о намерении сената содрать с него кожу и забить тяжелыми палками.

В доме Фаона с Нероном были Эпафродит и Спор 1 . Нерон, решив лишить себя жизни, приказал вырыть себе могилу.У него не хватило смелости броситься в реку, хотя хватило отваги отпустить шутку по поводу холодной воды– что, мол, она вредна для здоровья. Он исполнил несколько греческих песен, упрекал себя в трусости и в нерешительности и особенно сокрушался о том, что Рим более не сможет наслаждаться его искусством. Он был уверен, что, если бы не перебои с зерном, все могло бы еще наладиться.

Только топот приближающихся лошадей побудил его прибегнуть к кинжалу– так, во всяком случае, говорит Спор.

Я скакал туда верхом с четырьмя другими преторианцами, чтобы, повинуясь вашему постановлению, арестовать Нерона и предать немедленной смерти. Мы ехали очень быстро, боясь, что он скроется, но все-таки опоздали.

Когда я нашел его, он, уже умирая, с величайшим презрением, произнес: "Прощай, преториане!"– и сопроводил свои слова непристойным жестом. Мы арестовали тех, кто там был. Они уже дали показания, можете сравнить их с моими.

Рекомендую удовлетворить прошение прежней любовницы Нерона Акты и отдать ей тело ее возлюбленного, с тем чтобы она надлежащим образом похоронила его. Народ захочет отдать ему последние почести. Не бросать же императора в реку, как нищего. Черни это может совсем не понравиться. Нерон лежит уже два дня, решите с ним что-нибудь.

Теперь говорят, что у Фаона хитростью выведали, где прячется его господин. Не знаю, можно ли тому верить. Фаон всегда был себе на уме. Ходят также слухи, что он пытался разыскать какого-нибудь решительного офицера, который увез бы Нерона подальше от Рима, туда, где тот мог бы собрать сторонников и впоследствии вернуть себе власть. Глупо так думать. Где бы Фаон нашел подобного дуралея? Любой офицер, озадаченный таким предложением, тут же отправился бы к преторианцам или в сенат. Как бы там ни было, я получил всю нужную информацию от Нимфидия Сабина и нашел Нерона ровно в том месте, которое мне указали.

Да славится Галъба!

Собственноручно

Марк Антоний Дева,

трибун преторианской гвардии.

11 июня 820 года со дня основания Рима».

В тиши кабинета Юста у окна застыл человек лет тридцати пяти в немыслимом парике. У него были глубоко посаженные глаза, минный нос и недовольный рот.

– Допускаю, сенатор, что осторожность твоя объяснима. Слухи из Германии и впрямь удручают, Авл Вителлий действительно амбициозен, а Гальба – стар. Но я-то не стар. Он уверил меня, что я буду назначен его преемником.

– Но этого еще не произошло,- заметил Юст. Он беседовал с Марком Сальвием Огоном 2 уже добрую половину часа и все-таки колебался, не зная, как поступить.

– уж поверьте мне на слово,- мрачно произнес Сальвий.

Юст не мог удержаться от провоцирующего вопроса.

– А если все будет не так? Что, если Гальба назначит другого преемника;'

На этот раз озадачился Сальвий. Он свирепо глянул на Юста.

– Если Гальба назначит другого преемника, он пожалеет о том.

– Это еще почему? – спросил Юст, впервые заинтересовавшись.

– Потому что, если он не выполнит наше соглашение, я выступлю против него. Уже не один цезарь был свергнут за нарушение данного слова За мной большая часть армии, она будет сражаться, если дело дойдет до того.- Сальвий встал и забегал по кабинету.

– Вам это точно известно? Вы в них уверены? – Всепоглощающее себялюбие собеседника не внушало Юсту доверия. Дурацкий парик, вычурные доспехи и невероятное количество украшений казались ему недостойными римлянина, хотя притязания Сальвия он уважал.

– Да,- кивнул Сальвий после минутного колебания.- Было время, когда Нерон объявил Гальбу врагом и захватывал его собственность и поместья. Тогда мы со стариком и договорились, что я, в случае чего, продолжу его дело. Чего ж вам еще' Все легионы об этом знают.- Для убедительности он постучал пальцем по своей кирасе, где над Марсом, похищающим Рею Сильвию 1 , парили дятел и гриф.