Чтение онлайн

Этот человек утверждает, что ты грозился его убить.

Какой ещё человек?

Вот этот. Сержант кивнул на дверь.

Браун продолжат пилить. Разве это человек? бросил он.

Я не разрешал ему ни входить сюда, ни пользоваться моими инструментами, вставил кузнец.

А на это что скажешь? спросил сержант.

На что на это?

Какой будет твой ответ на обвинения этого человека?

Врёт он всё.

Ты ему не угрожал?

Нет, конечно.

Чёрта с два не угрожал.

Я людям не угрожаю. Я сказал, что надеру ему задницу, и это уж как пить дать.

И ты считаешь, это не угроза?

Браун поднял на него глаза. Никакая это не угроза. Это обещание.

Он снова склонился над работой. Ещё несколько движений ножовки, и стволы упали на землю. Отложив её в сторону, он ослабил зажимы тисков, вытащил ружьё, отсоединил стволы от замка, положил всё в ящик, закрыл крышку и застегнул застёжки.

О чём у вас спор-то вышел? не отставал сержант.

Откуда мне знать? Не было никакого спора.

Лучше спроси, где он взял ружьё, которое только что испортил. Украл где-то, могу поспорить.

Откуда у тебя это ружьё? спросил сержант.

Наклонившись, Браун подобрал отпиленные стволы. Длинные — дюймов восемнадцать, и он держал их за внутреннюю сторону. Обойдя верстак, Браун прошёл мимо сержанта. Ящик с ружьём был у него под мышкой. У двери он обернулся. Кузнеца и след простыл. Браун взглянул на сержанта.

Насколько я понимаю, этот человек снял свои обвинения, сказал он. Да и сдаётся мне, он был пьян.

Направляясь через площадь к небольшому глинобитному cabildo, [215] Браун встретил Тоудвайна и Уэбстера, которых только что освободили. Оба были растрёпаны, и от них несло какой-то дрянью. Втроём они отправились на берег моря и сидели там, глядя на длинные серые валы и передавая по кругу бутылку Брауна. Никто раньше океана не видел. Подойдя к воде, Браун подержал руку в полосе пены, набежавшей на тёмный песок. Потом лизнул соль на пальцах, посмотрел на берег в ту и другую сторону, и они зашагали обратно по пляжу к городу.

Вторую половину дня они провели за выпивкой в убогой таверне, которую держал какой-то мексиканец. Вошли несколько солдат. Вспыхнула ссора. Из-за стола, качаясь, поднялся Тоудвайн. Кто-то из солдат встал утихомирить противников, и вскоре оба снова сидели. Но прошло всего несколько минут, и возвращавшийся от стойки Браун вылил на одного молодого солдата целый кувшин мексиканской водки aguardienteи поджёг, ткнув в него сигарой. Тот молча — слышно было лишь гудение охватившего его пламени — выбежал на улицу, он пытался сбить это невидимое на солнце бледно-голубое пламя, размахивая руками, словно на него напали пчёлы или охватило безумие, но потом упал на дорогу и сгорел. Когда к нему подбежали с ведром воды, он уже почернел и сморщился в грязи, как огромный паук.

Очнулся Браун в маленькой тёмной камере, он был в наручниках и сходил с ума от жажды. Первым делом он проверил сумку с монетами. Она по-прежнему висела под рубашкой. Встав с соломы, он припал к глазку. На дворе был день. Он стал звать, чтобы кто-нибудь подошёл. Потом уселся, скованными руками пересчитал монеты и положил их обратно в сумку.

Вечером солдат принёс ужин. Солдата звали Пети, и Браун показал ему ожерелье из ушей и показал монеты, Пети сказал, что участвовать в его махинациях не желает. Браун рассказал о тридцати тысячах долларов, закопанных в пустыне. Рассказал о переправе, изобразив на месте Глэнтона себя. Снова показал монеты и по-свойски заговорил о местах, откуда они были родом, добавляя что-то от себя к рассказам судьи. Поровну разделим, с присвистом шептал он. Ты и я.

Он следил за молоденьким солдатом через решётку. Пети рукавом вытер лоб. Браун собрал монеты назад в мешочек и вручил ему.

Ну что, можем мы доверять друг другу? проговорил он.

Юноша стоял, нерешительно держа в руке мешочек с монетами. Потом попытался пропихнуть его обратно через решётку. Браун отступил и поднял руки.

Не дури, яростным шёпотом проговорил он. Как ты думаешь, что бы я не отдал за то, чтобы получить такой шанс в твоём возрасте?

Когда Пети ушёл, Браун уселся на солому и стал смотреть на тонкую металлическую тарелку с фасолью и тортильями. Через некоторое время он поел. На улице снова пошёл дождь, было слышно, как мимо по уличной грязи проезжают верховые, и вскоре стемнело.

Через две ночи они уехали. Каждый сидел на вполне приличной лошади под седлом, с винтовкой и одеялом. Ещё у них был мул, на котором они везли провизию — сушёную кукурузу, говядину и финики. Они поднялись на мокрые после дождя холмы, и как только рассвело, Браун поднял винтовку и выстрелил юноше в затылок. Лошадь рванулась, юноша опрокинулся назад, ему снесло всю верхнюю часть черепа, и обнажился мозг. Браун остановил лошадь, слез, забрал мешочек с монетами, взял нож юноши, его винтовку, пороховницу, куртку, отрезал ему уши, продел в своё ожерелье, потом сел в седло и поехал дальше. Вьючный мул последовал за ним, а потом следом потянулась и лошадь, на которой ехал юноша.

Уэбстер и Тоудвайн вернулись в Юму без провизии и без мулов, с которыми уезжали. Глэнтон взял с собой пятерых и в сумерках выехал из лагеря, оставив переправу на судью. До Сан-Диего они добрались глухой ночью, и им показали, где дом алькальда. Тот вышел в ночной рубашке и колпаке, держа перед собой свечу. Глэнтон втолкнул его назад в прихожую и послал людей внутрь дома, откуда тут же донеслись женские вопли и несколько глухих ударов, а потом всё стихло.

Алькальду было уже за шестьдесят, он ринулся на помощь жене, но был сбит наземь стволом пистолета. Он встал, держась за голову. Глэнтон затолкал его во внутренние покои. В руке он держал верёвку, уже завязанную петлёй, и, повернув алькальда, накинул петлю ему на шею и затянул. При этом сидевшая на кровати жена алькальда — один глаз у неё распух и быстро затекал — снова подняла визг. Один из новобранцев Глэнтона ударил её в зубы, она упала на смятые простыни и закрыла голову руками. Подняв свечу повыше, Глэнтон велел одному новобранцу залезть на плечи другому, и тот стал ощупывать балку. Найдя сверху свободное пространство, он просунул туда конец верёвки и спустил её вниз. Они потянули за верёвку и подняли онемевшего и брыкающегося алькальда в воздух. Руки у того не были связаны, и он изо всех сил пытался достать верёвку и подтянуться, чтобы не задохнуться, дёргал ногами и медленно вращался в свете свечи.

Valgame Dios,прохрипел он, задыхаясь. Qu'e quiere? [216]

Мне нужны мои деньги, повторил Глэнтон. Мне нужны мои деньги, и мне нужны мои вьючные мулы, и мне нужен Дэвид Браун.

С'oто? [217] выдавил из себя старик.

Кто-то уже зажёг лампу. Подняв голову, старая женщина увидела сначала тень, а потом силуэт мужа, качавшегося в петле, и поползла к нему через кровать.