Чтение онлайн

– Бедняга был сильно потрясен. Он рассказал нам все подробности увиденного в квартире, и мы узнали руку того же убийцы, который распотрошил первую жертву. Мне нужно было срочно принимать решение, что делать дальше. В принципе я с первого же момента считал, что гибель Тины Крамер – глупая случайность и дело рук серийного убийцы. Никакого отношения к нашей операции. Однако я решил все-таки не рисковать и приказал Клугманну выйти из игры. Существовала чисто теоретическая вероятность, что его раскололи, а заодно и Тину Крамер. Тогда следующим убили бы его. Я приказал Клугманну уносить оттуда ноги, а когда он будет в безопасности, мы сами сообщим полиции об убийстве.

– И почему же все произошло иначе?

– Клугманн – один из лучших оперативников, с которыми я когда-либо работал. Он попросил не сворачивать операцию и дать ему довести дело до конца – он сам справится с ситуацией: сообщит об убийстве полиции, а затем осторожно проверит, засветился он или нет, продолжают ли украинцы ему доверять…

Фабель вспомнил допрос в участке на Давидштрассе. Да, Клугманн – крепкий парень. Не успев прийти в себя после страшной смерти своей помощницы, он был вынужден сидеть и глотать оскорбления Вернера Мейера и Фабеля… И все же держался как настоящий разведчик – ни разу не дал маске сползти с лица. Фабель подозревал, что Клугманн нечто скрывает, однако в своих подозрениях попал пальцем в небо.

Очевидно, в голове Вернера Мейера вертелись те же мысли, потому что он сказал от двери:

– Ай да Клугманн! Мужик что надо! Надеюсь, ему сейчас ничего не грозит?

– Непонятно. Контакт с ним потерян. Специальный сотовый телефон вами конфискован, поэтому мы не можем выйти на него. А сам он не объявляется. Мы очень беспокоимся.

В дверь постучала Мария Клее. Лицо у нее было мрачное. Не извиняясь, она поманила Вернера. Тот вышел из кабинета.

Фолькер подождал, пока дверь за ним закроется, и продолжил:

– Уверяю вас, Фабель, думай мы, что имелась какая-нибудь взаимосвязь между смертью Крамер и другими смертями, я тут же прибежал бы к вам. И если я что-то утаивал от вас, то лишь до времени – выжидая, когда Клугманн объявится и мы убедимся, что он в полной безопасности.

Фабель хотел задать еще несколько вопросов, но тут вернулся Вернер Мейер и прошел прямо к столу. Он слышал последнюю фразу Фолькера.

– Боюсь, о Клугманне больше не придется волноваться, – сказал он. – Харбургское управление полиции только что нашло труп молодого мужчины в заброшенном плавательном бассейне. Его еще не опознали, но общее описание точно соответствует внешнему виду вашего агента.

Фабель, Вернер Мейер и Мария Клее стояли на краю пустого бассейна, в который в последние годы попадала только дождевая вода – через дыры в крыше. Пришел и Фолькер, но Фабель велел ему ждать за ограничительной лентой. «Чем меньше народу на месте преступления, тем лучше работается экспертам», – сказал он офицеру БНД. На самом деле ему просто не хотелось общаться с бээндэшником. Фолькер был частью того «серого мира», о котором говорил Илмаз, а Фабель старался как можно меньше контактировать с этим полубессовестным или совсем бессовестным миром.

Местные жители использовали бассейн в качестве свалки. Кучи грязи, мусора и битой плитки, использованные шприцы и презервативы, человеческие экскременты… Не существует хорошего места для смерти, но это – едва ли не самое поганое из всех возможных!

Один угол бассейна был залит светом ламп – работала шестерка судмедэкспертов под началом Браунера. С головы Клугманна уже сняли мешок, руки оставались связанными за спиной.

– Его застрелили, когда он стоял на коленях, – сказал Браунер Фабелю. – Профессионально выполненная казнь – выстрел в ствол мозга. На бетон он упал уже мертвым. Пуля прошла выше рта.

– И как давно его убили?

– Вот Мёллер исследует тело, тогда и спрашивайте. Судя по температуре трупа, внешнему виду и ригидности, я бы сказал – по меньшей мере несколько дней назад. Дня три.

Один из членов его команды позвал начальника:

– Герр Браунер, нашли гильзу!

Фабель последовал за Браунером. Тот присел на корточки и осторожно извлек из мусора блестящий металлический цилиндрик.

– Девятый калибр, – сказал Браунер, разглядывая гильзу, зажатую между пальцами.

– И гильза валяется на видном месте, – задумчиво произнес Фабель. – А ведь он вполне мог ее забрать, стоило ему лишь как следует осмотреться. Странная ошибка для профессионального убийцы!

Браунер пожал плечами:

– Может, было просто темно. Или их кто-то спугнул, и им пришлось удирать быстрее, чем они планировали.

– Возможно, возможно… – сказал Фабель без особой уверенности в голосе. Заметив нахмуренный лоб Браунера, который продолжал рассматривать гильзу, он спросил: – Что-то не так?

– Не узнаю гильзу. У большинства ходовых девятимиллиметровых патронов конфигурация «смит-вессона» или «вальтера», а это что-то мне незнакомое – какое-то нестандартное огнестрельное оружие.

– Есть догадки?

– С ходу ничего сказать не могу. Мы, конечно, разберемся и наверняка найдем ответ, но понадобится какое-то время.

Прибыл патологоанатом Мёллер. Фабель приветливо кивнул ему и сказал:

– Труп пролежал несколько дней.

Тот досадливо поморщился.

Снаружи Фабеля поджидал Фолькер.

– Ну что, действительно Клугманн?

– Да.

На всегда бесстрастном лице Фолькера вдруг появилось выражение. Его темные глаза заблестели – то ли от гнева, то ли от боли. Фабель даже удивился.

– Клугманн был храбрым парнем, – сказал Фолькер. – Хорошим и честным полицейским. Я лично завербовал его… Я не настоял на том, чтобы он вышел из игры после гибели Тины Крамер. Это моя ошибка. Я виноват в его смерти.

– Думаю, вы совершенно правы, – сухо сказал Фабель. Он не злорадствовал, он просто констатировал факт.