Чтение онлайн

– Хм-м, – все так же задумчиво отозвался Роберт, – леди Берри, вы высказали очень разумную мысль. Какая политическая проницательность в женщине, которую я считал простой шлюхой.

– Можно быть очень простым, но все же понимать больше, чем доступно вашему пониманию, – парировала Элис.

– Да, пожалуй, это верно, – признал Роберт. – В любом случае, если потребуется, мы всегда сможем вернуть доверие лендвердов. К тому же, если меня будет поддерживать Ханза и святая церковь, не думаю, что мне придется считаться с их мнением. Мне нужно лишь, чтобы они сохраняли спокойствие еще около месяца, не так ли?

– Церковь? – спросила Мюриель.

– Именно. Прайфек написал фратексу Призмо в з'Ирбину, и тот любезно согласился прислать войска, необходимые для поддержания мира и проведения ресакаратума, пока трон не окажется в безопасности.

– Сначала Ханза, теперь церковь… Ты готов отдать страну любому врагу, если он позволит тебе просидеть на троне еще немного. Ты воистину жалок.

– Я и не подозревал, что ты считаешь церковь нашим врагом, – вкрадчиво проговорил Роберт. – Прайфек Хесперо может усмотреть в этом грех. Весьма возможно, он сочтет необходимым допросить тебя.

Внезапно зазвенело разбившееся стекло.

– Леди Берри, – заметил Роберт, – вы уронили свой бокал.

Элис обратила невидящий взгляд в его сторону.

– Да проклянут тебя святые, – прохрипела она. Она попыталась встать, но ноги ее уже не держали. Ужас пронзил Мюриель, словно удар клинка. Она протянула руки к Элис.

– Что ты с ней сделал, Роберт? Роберт погладил бородку.

– Я сделал ее твоей служанкой, поскольку рассчитывал досадить этим тебе. Однако вы, по всей видимости, сдружились. Кроме того, у меня создалось впечатление, что милейшей Элис удалось выведать кое-какие сведения у одного из стражников – не исключено, что она поступала так и в иных случаях. Я понял, что не только неправильно оценил леди Берри, но и недооценил ее. Я лишь гадаю, на что она еще способна. Не сомневаюсь, что ты рассказала ей о тайных ходах, которыми пронизан замок, если она сама о них прежде не знала. Может быть, она рассчитывала сбежать вместе с тобой. – Он позволил себе улыбку. – В таком случае она заберет свой замысел в Тенистый Эслен.

Мюриель опустилась на колени рядом с Элис и взяла ее за руку. Кожа девушки приобрела синеватый оттенок, руки конвульсивно подергивались. Пальцы словно заледенели.

– Элис! – задохнулась Мюриель.

– Виселичное сусло, – прошептала Элис едва слышно, так что Мюриель пришлось наклониться к ней. – Я знала… – Она вздрогнула, черная пена выступила на ее губах.

Она пробормотала что-то неразборчивое, Мюриель ощутила слабое тепло на коже, и волоски на ее руке встали дыбом.

– Берегите себя, – прошептала Элис. – Сойнми. Сойнми, фьендин.

Ее дыхание стало прерывистым, она хватала воздух так, будто икала, пока наконец не затихла с последним, почти беззвучным вскриком.

Мюриель подняла взгляд на Роберта, ненависть ее была так велика, что она не находила слов.

– Пожалуй, мы положим ее в склеп Отважных, – задумчиво проговорил Роберт. – Если душа Уильяма найдет туда дорогу, он будет доволен. – Он встал. – Завтра к тебе придет белошвейка, чтобы снять мерки для свадебного платья, – с довольным видом сообщил он. – Мне доставило большое удовольствие навестить тебя, Мюриель. Доброго дня.

И он ушел, оставив Мюриель наедине с Элис, плоть которой уже начала холодеть.

Энни Отважная бормотала слова песенки, которую любила с детства.

У нее дрожали пальцы, и где-то с мгновение ей даже казалось, будто они – не часть ее тела, а диковинные черви, присосавшиеся к ее рукам.

Энни уже видела кровь, много крови. Но никогда такого поразительного оттенка – ослепительно красную на фоне белого снега. Энни казалось, что только теперь она впервые познала истинный цвет крови, а все виденное раньше – лишь его бледное подобие.

По краям пятно порозовело, но в самом центре, в том месте, откуда, пульсируя, кровь изливалась на холодную белизну, она казалась прекрасной и совершенной.

Кожа мужчины посерела, а волосы были цвета соломы – ничего общего с воображаемым возлюбленным из песни. На глазах у Энни его пальцы разжались, выпустив кинжал, и он распростился с заботами этого мира. Его глаза удивленно округлились, словно там, за границей земель судьбы, ему открылось то, что не дано увидеть живым. Умирающий в последний раз выдохнул облачко пара – и все.

Где-то – казалось, очень далеко – раздался хриплый крик и лязг стали, затем наступила тишина. Между темными стволами деревьев тихо падал снег, и больше вокруг как будто ничто не шевелилось.