Чтение онлайн

– Он за вами придет как только совободится. Мне нравится ваша походка.

– Простите?

– Она такая легкая, пружинистая.

– Это хорошо?

– О да! Вы похожи на тигра. А знаете, почему вы так долго стояли на улице под дверью?

– Почему же?

– Сегодня у горничной выходной. У нас есть и дворецкий. Но сегодня у него тоже выходной. По понедельникам, начиная с пяти вечера, все домашние собираются наверху. У Пола по понедельникам много разных посетителей, и мы не хотим болтаться под ногами. Он сам открывает дверь.

– Моего звонка он , видно , не расслышал?

– Иногда он бывает страшно занят и тогда ни на что не обращает внимания. Я к вам спустилась с третьего этажа.

– Спасибо. Я могу как-то вас отблагодарить - ну, походить перед вами пружинисто и легко как тигр?

– Сядьте.

Она села и я тоже сел, а когда уже почти совсем расслабился, она вдруг брякнула:

– А что вы думаете по поводу Адама Вудварда?

Этот вопрос заставил меня буквально выпрыгнуть со стула и я с трудом удержал в руках стакан. Я постарался скрыть свое изумление.

– Вудвард?
– отозвался я как можно более спокойно, но слово прозвучало точно вороний крик.
– А что?

– Он мертв.

– Адам Вудвард?

– Убит на улице. Из проезжающей машины.

– А вы откуда знаете?

– По радио и в теленовостях только об этом и говорят.

– Адам Вудвард, - задумчиво протянул я, усажиаясь обратно.

– Вы были с ним знакомы?

– Раз как-то встречался. А вы?

– О да! Чудесный был человек. Бедняжка Эдвина.

– Эдвина?

– Эдвина Грейсон.

– Танцовщица?

– Да-да.

– А какого хрена... Мм... простите... Какое отношение Эдвина Грейсон имеет к Адаму Вудварду?

– Надо думать, теперь по всему городу поползут сплетни...

– О чем?

– Об их отношениях.

– Каких?

Она отпила брэнди. Я уже успел составить о ней некоторое впечатление: ей двадцать шесть лет, окончила частную начальную школу, среднюю школу и колледж. Она обладала приятным глубоким голосом с немного горловым выговором, и в её манере говорить ощущалась та унаследованная культура, которая точно прилипает к человеку - так южный акцент не исчезает даже много спустя после того, как Южная Каролина остается в одних вопоминаниях детства.

– Они были очень долго знакомы...
– начала она, но осеклась и по её решительному кивку головой я понял, что вдаваться в подробности она не намерена.

Я встал и долил виски в стакан.

– У Пола, я смотрю, дела идут неплохо. Хорошую берлогу он себе устроил.

– Этот особняк не его.

– А чей?

– Виктора Барри.

Имя показалось мне знакомым, но я не смог увязать его с кем-то определенным.

– Барри?

– Редактор "Буллетина".

– Ах, ну да. Богатенький?

– Не так что бы уж очень.

– Но такой дом...

– Да у него больше ничего нет. Получил его по наследству. Мы тут вроде как квартиросъемщики. Пол, Рита, я...

– А кто такая Рита?

– Жена Пола. Еще тут живет Марк Дворак. Мы платим каждый за себя.

– Это какой Дворак? Ученый?

– Да, мой коллега.

– Бросьте!

– А вы женоненавистник?

– Я женообожатель.

– Тогда что плохого в ученой даме?

– Ничего. Если она похожа на вас.

– Я вундеркинд. Колледж окончила в шестнадцать, это истинная правда, сэр! Потом защитила диссертацию, получила несколько стипендий от университетов с мировым именем. Наука! Моими руководителями были крупнейшие светила. Пусть вас не смущает мой вид маленькой девочки. Я брэнди пью уже лет десять. В своей области я большой авторитет. Работала в Оук-Ридже. Теперь работаю вместе с Двораком в составе группы гражданских специалистов в лаборатории корпуса связи в Форт-Монмуте.

– Ну...
– начал я и тут моя челюсть отвалилась, точно к нижней губе привесили гирю.

– Нет, я правда знаменитость. Можете как-нибудь почитать справочники.

– Ну...

– А чем вы занимаетесь?

– Я?

– Вы.

– Я частный детектив.

– Правда?
– тут у неё отпала челюсть.
– Впервые в жизни.

– Я тоже впервые в жизни вижу женщину-ученого.

Она поставил бокал.

– Пойдемте навестим Пола.

Я поставил свой пустой стакан рядом с её бокалом и последовал за ней к двери Пола. Она постучала. Потом ещё раз.

– Не надо!
– остановила она меня, когда я взялся за дверную ручку. Но я не послушлся: если Пол был занят с постителем, то ему предстояла встреча с очередным.

Но посетителй у Пола не было.

Пол был в одиночестве. Он сидел в большом кожаном кресле. На нем был синий костюм белая рубашка, красный галстук и черные остроносые туфли. У него был широкий двугорбый подбородок, длинный тонкий нос, песочные волосы коротко подстрижены. Он смотрел прямо на нас с далеко не веселой усмешкой. Он сидел, широко рсставив ноги, и каблуки его остроносых туфель глубоко вонзились в коричевный ковер - такой же, как в соседней комнате. У него были белые как воск уши, вокруг глаз виднелись белые круги, а на рубашке слева расползлось красное пятно. Даже издали мне стало ясно, что он мертв.

Она пронзительно вскрикнула. Раз. другой.

Я и не подозрезвал, что у этой малышки-ученой такие могучие легкие.

Потом в комнату начали сбегаться люди.

IV

В особняке по-прежнему толпилось много людей, труп уже унесли, а из полицейских осталось только трое детективов: Абрамовиц, старший детектив, здоровенный молчун, Кэссиди, старший детектив, здоровенный молчун, и лейтенант Луис Паркер, тощий говорун. Прочими присутствующими были Рита Кингсли, Виктор Барри и Марк Дворак. Среди присутствующих находились также Марсия Кингсли и я.

Рита Кингсли была высокой блондинкой с белым лицом, чья полная фигура покоилась в пижаме желтого шелка. Виктор Барри оказался высоким шатеном с карими глазами, плотно сжатыми губами и бегающими желваками. На нем были мокассины, светлокоричневые брюки и белая спортивная рубашка. Марк Дворак: седые виски, серые глаза, черные ресницы, римский нос и тонкие черные усики. Долговязый и широкоплечий, в черном бархатном блейзере, черных брюках и черных же шлепанцах с кисточками. По моей грубой прикидке Рите было тридцать, Виктору тридцаь пять, Марку чуть за сорок.