Чтение онлайн

— Сир, я боюсь.

Обернувшись, Александр посмотрел на Пармениона и ободряюще улыбнулся. Корабль Элдина давно улетел, и уже несколько часов они карабкались вверх до склону в направлении гряды высоких холмов. Парменион тяжело дышал, пот катился с него градом и, испаряясь, оставлял пятна соли на тунике и кожаных доспехах.

Александр на мгновение остановился и сделал глубокий вдох, испытывая радость и удивление. С тех пор как несколько лет назад в одном из сражений вражеская стрела пронзила ему легкое, он испытывал трудности с дыханием. Чудесные машины Элдина снова еде-дали его здоровым, и, по крайней мере, за это он был ему признателен.

— Чего же ты боишься, Парменион?

— Посмотрите на солнце, Александр. Оно не движется. Значит, время тоже стоит на месте, и мы пойманы здесь навечно.

— Интересная логика. Ты рассуждаешь как последователь школы Евклида. Но не забывай, мы находимся с тобой в другом мире, где действуют свои небесные законы, так что тебе нечего бояться.

— Мы находимся в другом мире, — пробормотал Парменион, — и он говорит мне, что нечего бояться.

Александр еще раз посмотрел на солнце. Как странно — это было солнце, но другое. Его свет казался белее и резче. Он опустил голову и вернулся к борьбе со своим собственным страхом.

Страх был его старым знакомым. Они не знали, никто из них никогда не знал, и он сам никому не рассказывал о страхе, который так часто присутствовал в его сердце. Ну, разумеется, он никогда им не рассказывал, поскольку это должно стать частью легенды: Александр никогда не испытывает страха, даже здесь, в незнакомом ему мире, который называли Колбард, — бесконечно далеком от его дома.

А что стало с его домом? Что с Роксаной и неродившимся ребенком, который должен был стать его наследником? В памяти всплыли слова, услышанные им на смертном одре в вавилонском дворце, когда он чувствовал, как жизнь уходит из его тела.

Это воспоминание заставило его улыбнуться. Они были стаей хищников, его сторожевыми псами, готовыми растерзать в клочья всякого, кто попытается преградить ему дорогу к славе и мировому господству. И он слышал, как они набросились друг на друга. Из темных глубин комы он слышал, как они вцепились друг в друга, словно волки, увидевшие, что их вожак ослабел и умирает. Последует одна схватка, затем другая и так до тех пор, пока не будет провозглашен новый вожак.

Но теперь все они давно превратились в прах, и их имена существуют в памяти потомков только потому, что освещены лучами его славы. По крайней мере, так ему сказал тот толстяк, которого он сначала считал посланцем богов.

Пять тысяч лет. Он покачал головой, чувствуя, что у него идет кругом голова от этой цифры. Пять тысяч лет. Он снова посмотрел на небо, словно мог отсюда каким-то образом увидеть свой мир и, увидев его, восстановить душевное равновесие, а также постичь причины и следствия того, что с ним произошло.

Пятьдесят веков и то, что тот толстяк, Элдин, называл 150 000 световых лет, отделяло его от родного дома. Элдин пытался объяснить, что означают эти цифры, но для Александра они так и остались пустым звуком. Он просто выбросил их из головы, как было у него заведено. Всякий раз, сталкиваясь с чем-то непонятным, Александр прикладывал все усилия для решения задачи, но если ответ не находился, он откладывал ее в сторону, чтобы в другое время или в другом, более благоприятном, месте снова попытаться постичь неизведанное.

Теперь его ждала гораздо более неотложная задача. Для него начиналось новое приключение, и на мгновение он задумался о связанных с ним необычных обстоятельствах. Что являлось настоящей причиной, побудившей Элдина сделать то, что он сделал? Конечно же любопытство, которое испытывали на его счет те, кого Элдин называл кохами, сыграло свою роль, но здесь было что-то еще, и этим «что-то» вовсе не являлась необходимость объединить живущих тут людей и возглавить войну против другой расы. Если бы Элдин и эти кохи ставили себе такую задачу, то они высадили бы его на поверхность Колбарда с большим шумом и в сопровождении фанфар, чтобы испуганные варвары сразу же выразили готовность беспрекословно ему подчиняться. В действительности же ему приходится словно вору подкрадываться к людским поселениям, а значит, Элдин не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как Он здесь появился. Но данная задача сейчас также не являлась самой неотложной.

Он замедлил шаг и осмотрел окрестности. Окружающий пейзаж во многом напоминал Бактрию: та же слегка залесенная горная местность с высокими вершинами, покрытыми снежными шапками. Воздух, как и в Бактрии, был свежим, чистым и прозрачным, выгодно отличаясь от влажной, затхлой атмосферы Вавилона. Прямо перед ним находилась гора невообразимых размеров, уходящая в небо громадина, вершина которой, казалось, достигала самого солнца. Элдин объяснил, что ее использовали как причал для больших кораблей, бороздящих небесные просторы, а также она служила башней для охлаждения воздуха, поддерживающей температурный баланс на поверхности. Подобные горы, по его словам, торчали как спицы и с другой стороны кольца.

Такие явления были выше его понимания, и Александру оставалось только верить, что Древние Странники, которые, как говорил Элдин, построили этот мир, на самом деле были богами или детьми богов. Рассматривая холодильную башню, имеющую форму горы, Александр мысленно назвал ее Олимпом. Элдин сказал ему, что жители окрестных поселений считали эту гору священной. Казалось бы, в непосредственной близости от первой башни — а на самом деле, в пятидесяти лигах — поднималась к небу ее точная копия, а за ней — еще четыре таких же горы. По сведениям, имеющимся у Элдина, в районе первых трех башен проживало несколько сотен тысяч человек, а дальше, в сторону северного края кольца, тянулись пустынные области, где обитали только удалившиеся от мира отшельники и укрывались изгнанные из общества преступники. Остальные три башни находились на территории, занимаемой существами, называемыми гаварнианами. Александр посмотрел в направлении, которое он решил называть запад, надеясь разглядеть какие-нибудь признаки их столичного города на морском побережье. Но с такого расстояния он смог увидеть только голубое сияние водной поверхности, оттененное тянущейся от трех дальних башен грядой плывущих высоко в небе облаков.

В восточном направлении, куда в данный момент шел Александр, на удалении в несколько сотен лиг, к небу поднималась пурпурная стена. Элдин объяснил, что такие барьеры установлены на поверхности Кол-барда через равномерные промежутки и без них ветер, набрав силу на огромных открытых пространствах, создал бы здесь погодные условия значительно хуже тех, с которыми Александру пришлось столкнуться на равнинах Центральной Азии.

Осознание того, что с ним произошло, вновь начало пробуждать в его душе беспокойство, но дисциплинированный разум отбросил эмоции в сторону. Если бы он позволил страху перед неизвестным взять над ним верх, то ему никогда бы не удалось создать свою империю. Проявляя слабость, он тем более не сможет создать империю здесь, в чужом для него мире. Посмотрев через плечо на запад, он увидел там такую же стену, но эта стена, протянувшаяся с севера на юг, находилась значительно ближе.

Поскольку мир, в котором он находился, имел вогнутую поверхность, линии горизонта здесь не существовало. Один этот факт приводил Пармениона в ужас, но он уже начал к нему привыкать. «Ему придется к нему привыкнуть, — подумал Александр. — В противном случае он сойдет с ума».

Не слишком хорошая местность для построения фаланги, решил Александр. Окружающий его холмистый ландшафт был разрезан узкими ущельями с крутыми, нависающими стенами. Элдин сказал ему, что тип местности в этом регионе изменяется очень резко, поскольку Древние Странники, очевидно, испытывали удовольствие, формируя ландшафты без всякой логики и подчиняясь внезапному капризу, нагромождали один вид рельефа на другой. На расстоянии одного дневного перехода на юг лежали необычайно плодородные равнины, но их удерживали те, против кого он должен повести в сражение свой новый народ.