Чтение онлайн

Следующий факт, явно свидетельствующий против Олега, состоял в том, что он был писателем, а, следовательно, книги его интересовали в плане профессиональном.

Из рассказов брата Жмыхов понял, что писал Олег до последнего времени про каких-то чеченцев, похищавших людей, а, следовательно, в бандитской тематике разбирался.

Жмыхов до конца не был уверен, сам ли Олег брал квартиру Смолина или нет. Ясно было одно – в сообщницах у него была некая баба по фамилии Дольская. Хотя какая там к черту Дольская. Назваться она могла как угодно, хоть богоматерью. А парнем мог быть и сам Вязенский… Но вряд ли, с другой стороны – не до такой же степени он простофиля, чтобы самолично идти на дело и при этом даже не пытаться скрыть свое лицо, живя в паре кварталов от жертвы. Значит, подельники.

– Надо брать, – сказал сам себе капитан, и рука его автоматически потянулась к кобуре.

Французы, в массе своей, выглядели подавленными и деморализованными. На князя Вязенского они смотрели без ненависти, но в их глазах князь читал боль от поражения, принесшего им это унижение русско-прусского плена.

– Comment allez-vous? – спросил он у одного из пленных.

– J'ai un malaise. Aidez-moi, s'il vous plait. Appelez un medecin… – слабым голосом отозвался француз.

– Que vous arrive-t-il? – нотки сострадания появились в голосе князя.

– J'ai mal au coeur, j'ai mal a la au ventre – ответил пленный.

Вязенский вернулся к дежурившему у входа в загон для пленных солдату и приказал ему срочно позвать врача, а сам продолжил свой маршрут. Но не успел он пройти и двадцати метров, как услышал за спиной:

– Quelle heure est-il, s'il vous plait? – il est sept heures pass?es – ответил Вязенский, раскрыв свои карманные часы.

– Спасибо, – поблагодарил француз по-русски, но с заметным акцентом.

Вязенский тем временем рассматривал обратившегося к нему человеку. Судя по его форме, он был в звании генерала, что смутило князя, так как пленных столь высокого ранга обычно не держали вместе с рядовыми.

– Как вы здесь оказались? – высказал свое недоумение Петр Алексеевич.

– Я в плену, князь, – чуть заметно улыбнулся француз. – Вас что-то удивляет?

Вязенский оценил иронию французского генерала, но все же решил настоять и добиться ответа.

– Я имел ввиду, почему вы вместе с рядовыми? – уточнил он свой вопрос.

– Это мой долг – быть со своими солдатами до конца, – с честью ответил генерал.

– Похвально, – оценил его ответ князь. – Но я думаю, вам здесь не место. Я распоряжусь о вашем переводе в более подходящие вашему положению un site pittoresque.

– Что ж, – генерал опустил глаза, давая понять, что подчиняется воле победителя.

Вязенский тут же приказал отконвоировать пленного генерала в специально разбитую палатку, а сам, решив, что разговоров с французами с него пока достаточно, покинул место расположения пленных.

Смеркалось. В районе пол десятого, молодой князь решил навестить генерала – отчасти от скуки, отчасти из любопытства. Войдя в палатку, он застал француза в согбенной позе, сидевшего на небольшом табурете, сколоченном солдатами, и писавшего что-то при тусклом свете свечи.

– Позволите? – известил вопросом Вязенский о своем присутствии.

Генерал оторвался от листа, резко обернулся и тут же встал на ноги, почтенно склонив голову.

– Конечно, князь. Признаться, я вас ждал.

– Меня? – Вязенский вопросительно смотрел на француза.

– Вы мне сразу показались личностью интересной, князь. Большинство ваших не отличается манерами, не смотря на высокое положение. Grossi?ret?, suffisance.

Впрочем, это слишком высокомерно с моей стороны… – генерал извиняющесь улыбнулся.

– Отчего же, – рассмеялся Вязенский. – Вы верно говорите, мсье…

– О! Я не представился! pardonnez-moi cet oubli! – француз вытянулся как струна и назвал себя: – Этьен Женар, генерал, 11-й пехотный корпус.

Вязенский вновь разразился хохотом.

– Так это мы вас, оказывается, в пух и прах разнесли на Яуэре! Что же вы не в Бунцлау с вашим доблестным маршалом?

Женар, казалось, совсем не обиделся на столь насмешливый тон князя.

– Не знаю, князь, что вам и ответить… par les caprices du destin.

Тут уже Вязенский спохватился, что не представился французскому генералу и быстро исправил свою оплошность.

– Откуда вы так хорошо знаете русский, мсье Женар?
– полюбопытствовал Вязенский.

– Всегда интересовался вашей страной, князь… – не в давай в подробности ответил француз. 'Без секретного ведомств здесь, вероятно, не обошлось', – отметил про себя князь, а вслух сказал:

– Вы что-то писали, когда я вошел. Может, мне удалиться и не мешать вашим занятиям?

Генерал запротестовал, но Вязенский решил соблюсти правила приличия, а потому извинился и вышел из палатки.

– Что случилось, Юра? – невысокого роста человек шел рядом со Смолиным, заложив руки за спину.

Смолин вытащил из-за пазухи пальто фотографию.

– Видел такие?

– Хм, – знакомый Смолина разглядывал снимок. – Откуда это у тебя?

– Нашел у своего сотрудника. Бывшего…

– Бывшего, – переспросил идущий рядом человек.

– Он умер.

– Понятно. Считаешь это по нашей части?

– Не знаю, – ответил Смолин. – Странная фотография. Сделана явно не у нас.

– Вижу, – подтвердил слова Смолина собеседник.

Человек, шедший рядом с Юрием Андреевичем, был, как и Смолин, сотрудником НКВД.

Но по роду своей деятельности дело он имел именно с иностранным контингентом, так как служил в ИНО НКВД и был профессиональным разведчиком. Звали человека Павел Иванович Шпагин.