Чтение онлайн

— А вот слушайте. Забодали мы тут комиссию к чертям собачьим. Представьте, этот Кобец, её председатель, оказался по образованию гидролог! И в нашем деле, как говорится, ни уха ни рыла. Один апломб! А я, знаете, когда с такими нахалами сталкиваюсь, сам становлюсь нахалом. Пошёл к министру. А что? Ведь не за себя прошу, в конце концов.

— С чего же там все началось, Григорий Осипович? Почему комиссию послали?

— Вот, вот! Тоже небезынтересно! Началось с анонимного письма. Я его своими глазами видел.

— На чьё имя?

— На имя замминистра.

— А Кобец — это кто?

— Его референт. Все как нарочно.

— Интересно…

— Вот именно, милый мой. Вот именно!

— А Кобец раньше бывал на заводе?

— Не скажу, не знаю.

— Узнайте, Григорий Осипович. И с подробностями, если можно. И ещё вот что, — Игорь на секунду задумался. — Нельзя ли нам это анонимное письмо выслать?

— Постараюсь. Все постараюсь. Ну, а у вас, батенька, как?

— У нас то же самое светит, Григорий Осипович.

— Превосходно! Просто превосходно!

Они простились. Игорь тут же заказал новый разговор с Москвой. Его одолевали угрызения совести, которые терзали его, пока он бежал к телефону.

Разговор обещали не раньше, чем через час, и Игорь, предупредив дежурную, отправился к себе.

Виталий, в новой рубашке и галстуке, выбритый, в сверкающих ботинках, задумчиво расхаживал вокруг стола, сунув руки в карманы и дымя зажатой в зубах трубкой.

— Тебе сейчас только скрипку, — насмешливо сказал Игорь.

— Я вот думаю, — серьёзно произнёс Виталий, не отвечая на шутку. — Этот Анашин…

— Сначала, может быть, сообщить, кто звонил?

— Я догадываюсь, — галантно раскланялся Виталий.

— На этот раз вы ошиблись. Звонил Мацулевич… — Игорь передал свой разговор с ним и вдруг озабоченно нахмурился. — Ах да! Надо позвонить Томилину. Он же собирает данные о Носове. И тебе и мне нужно. А завтра утром мы с тобой опять разлетимся.

Игорь снова спустился к телефону. Вернувшись, он объявил:

— Все. Через час будет. Ну, давай теперь думать.

Игорь устроился на диване. Виталий с трубкой в зубах продолжал кружить по комнате. Потом остановился перед Игорем.

— Ты, конечно, заказал разговор с Алкой?

— Ага.

— Мне бы, в сущности, говоря, тоже надо было бы.

— В чем дело? Заказывай. И некоторые родствен ники, надо полагать, уже уехали. Так что не исключено, что по тебе скучают.

— Сначала кое-что обдумаем.

— Давай.

— Понимаешь, — Виталий снова загорелся. — Существуют три формы страха. Первая — это астеническая форма. Когда человек начинает паниковать и космысленным поступкам не способен. Это, так сказать, трус по натуре. Но у шестидесяти процентов людей существует нормостеническая форма страха. При этом у них снижается осмысленность поведения, но разумные поступки не исключаются. Наконец, третья форма — стеническая. Люди, обладающие ею, при любой опасности проявляют повышенную находчивость и выдержку, ощущают прилив сил, боевое возбуждение.

— Ну, это у тебя, конечно, — вставил Игорь.

— Дело сейчас не во мне. Я вот думаю, Анашин — трус. Если так, то при любой опасности он начнёт паниковать. И разумного поступка не совершит. Отсюда и линия поведения с ним завтра.

— Только все-таки поточнее выясни, может быть, он вовсе и не трус. А вот мне завтра предстоит Носов… Этот наверняка не трус. И разговор будет серьёзный.

Вскоре пришёл Томилин, большой, сутулый, в синем плаще и кепке. Поздоровался он, как всегда, коротко и хмуро, потом с шумом снял свой негнущийся, словно из жести, плащ.

— Ну, как там Носов? — спросил Игорь, когда Томилин опустился на стул и сильными пальцами размял сигарету.

— Кое-что уже сам знаешь, — коротко усмехнулся Томилин. — Насчёт соседей и по работе.

— Ишь, — засмеялся Игорь. — Ты, оказывается, и о нас материал собрал. Ну, давай, чего мы не знаем.

— Так, значит, — начал Томилин. — Носов Василий Павлович, год рождения тысяча девятьсот двадцать второй. Прописан… Ну, это ты знаешь. По работе характеризуется плохо. Это ты тоже знаешь.

— Однако оставлен в должности, — заметил Игорь.

— Именно, — Томилин многозначительно поднял палец. — Говорят, даже квартира обещана.

— Ну, ловок, — усмехнулся Виталий.

Томилин, не ответив, уже другим тоном продолжал:

— Одного его дружка я установил. Это…

— Анашин? — быстро спросил Виталий.

— Точно. И это знаете? Ну, а дальше, значит, так. До нас в Ленинграде работал. На том же заводе, что и Лучинин. За год до него сюда перебрался. Выходит, встретились старые знакомые.

— Ты подумай! — воскликнул Виталий. — Вот это уж действительно интересно!

— Надо немедленно туда запрос послать нашим товарищам, — сказал Игорь. — Прямо по спецсвязи.

Томилин кивнул головой.

— Завтра передадим. Теперь дальше. Ухаживал за Филатовой. Проходу, говорят, не давал. Это ещё до Лучинина было. Однако отворот получил. Ну, что ещё? За три дня до смерти Лучинина в командировку уехал, на Чеховский завод. Вернулся через неделю. В вечер, когда Булавкин пропал, был в клубе на концерте. Видели его там. Вот и все пока насчёт Носова.

— Та-ак, — протянул Игорь. — Немало, прямо скажем. А? — он поглядел на Виталия.

— Кое-что есть, — согласился тот. — Можно использовать.

— Вот завтра и попробуем, — Игорь с силой потёр руки.

Но тут его позвали к телефону. «На проводе» снова была Москва.

— Пусть Алка моим позвонит, — сказал ему вслед Виталий. — Все, мол, в порядке, жив-здоров, — и, обращаясь к Томилину, добавил: — Ох, и денёк же у нас завтра будет! Чует моя душа…

Утром, придя в горотдел, Игорь заперся в кабинете Томилина. Надо было подготовиться к встрече с Носовым. Виталий прав. Наступил момент, когда стало «жарко». И теперь ошибиться нельзя.