Чтение онлайн

Интересно, где то веретено, о которое она укололась? Я подавил раздражение и еще раз внимательно рассмотрел троицу.

Они были бородаты и длинноволосы, в темных бесформенных балахонах с прорезями для рук и головы. Вглядевшись получше, я обнаружил, что бормочут они с закрытыми глазами, причем каждый свое. Я попытался разобрать слова, но не смог. Больше всего это походило на однообразный шум отдаленного водопада. Тихий непрерывный шум.

Я довольно долго смотрел на их костлявые лица, наводящие на мысли о схимниках, пока не понял, что готов хотя бы и с применением силы прекратить это бормотание. А поняв это, я поспешно засунул руки в карманы комбинезона и вернулся к девушке, которую мысленно окрестил Равнодушной.

Она на мгновение приоткрыла глаза, когда я снова сел напротив, и привычно потянулась за бокалом.

— Послушайте, они нормальные?

Равнодушная едва заметно пожала плечами и промолчала.

Полумрак засасывал, музыка начинала действовать на нервы, троица с раздражающей монотонностью молилась неведомому богу. Девушка терлась щекой о плечо, иногда глядела сквозь меня, и с размеренностью автомата подносила к губам бокал.

Куда же дальше? Где искать ответы? Снова тащиться через Город в мэрию мне не хотелось — я не очень надеялся, что со времени моего визита там произошли какие-либо изменения. Я сидел в удобном кресле, и никак не мог встать, и вдруг почувствовал себя очень уставшим.

— Где здесь можно переночевать?

Девушка несколько мгновений смотрела на меня полусонным непонимающим взглядом.

— Все придуриваешься? — наконец произнесла она одобрительно. — Или память отшибло? Толкни дверь да занимай любую пустую квартиру.

Меня даже удивила такая длинная тирада. Что ж, на сегодня, пожалуй, хватит. Выспаться, кое-что обдумать…

Я встал.

— Пока, Спящая Красавица!

Она опять посмотрела сквозь меня и ничего не ответила. Кажется, она уже забыла о моем присутствии.

На улице стемнело и вдоль тротуаров бежали светящиеся желтые полосы. В небе не было видно ни одной звезды. Сплошная пелена облаков придавила к земле серые дома. В домах кое-где светились безликие квадраты окон.

На перекрестке стояли четверо парней в широких брюках и темных коротких куртках-безрукавках. Поколебавшись, я направился по тротуару, удаляясь от них, услышал, как они перебросились несколькими негромкими фразами, и затылком почувствовал, что они смотрят мне вслед.

Улица впереди была безлюдной. Я подумал, что, возможно, в такое время по Городу небезопасно ходить в одиночку и чуть ускорил шаги. По звукам за спиной я понял, что парни идут за мной. Вступать в конфликт с местным населением я пока не собирался, хотя с четверкой можно было бы справиться

— ведь не зря же учили, — поэтому повернул за угол, прошел, держась в тени дома, к подъезду и прислушался. Шаги приближались.

Я быстро поднялся по узкой лестнице на второй этаж и постучал в одну из дверей, выходящих на тускло освещенную площадку. За дверью было тихо. Я постучал громче — дверь открылась, и я чуть не попятился от неожиданности. В прихожей, залитой зеленым светом, стояла высокая фигура, с ног до головы закутанная в розовое одеяние. Лицо, кроме глаз, тоже было закрыто. Глаза выжидающе смотрели на меня.

К местным несколько экзотическим нарядам я уже почти привык эа этот день и все же некоторое время собирался с мыслями, молча рассматривая розового незнакомца. Одеяние зашевелилось и показалась волосатая рука, сделавшая приглашающий жест. Розовый медленно повернулся и поплыл в глубь квартиры.

Выбирать пока не приходилось и я шагнул следом.

Обстановка комнаты, в которой я очутился, была не слишком богатой: посредине стол, у стены широкий низкий диван с веселой желто-розовой обивкой, большой видеоэкран на подоконнике и несколько газет на полу. Закрытая дверь, вероятно, вела в другую комнату.

— Садись, незнакомец, — пророкотал Розовый неожиданно густым басом. — Садись и послушай о Розовой земле, куда скоро все мы попадем.

Такое начало меня не очень обрадовало. Бред, кажется, грозил продолжаться. Но выбора все-таки пока не было.

Я еще раз оглядел комнату, надеясь обнаружить не замеченный раньше стул, но не обнаружил. Тогда я присел прямо на край стола, а Розовый сбросил на пол свое шутовское одеяние и повалился на диван, оставшись в похожих на пижамные брюках и белой майке, с которой скалилась красноглазая отвратительная рожа. Без розового облачения он оказался довольно пожилым мужчиной с короткими курчавыми волосами, слегка тронутыми сединой, мясистым носом и широким подбородком. Что-то в нем было от древних восточных владык. Не хватало только ухоженной бороды. Глаза под густым и бровями остановились на мне, потом Розовый перевел взгляд на потолок и закинул руки за голову.

— Поклоняешься ли ты тому, чье имя нам неизвестно и скрыто под символом Агадон? — вопросил он и насторожился.

Вопрос был задан прямо и требовал ответа.

— Нет, — честно признался я, на всякий случай приготовившись быстро подняться. Кто знает, может быть, Розовый не приемлет иноверцев? — Не слышал об Агадоне.

— Так я и предполагал, — с грустью сказал Розовый. — Не знают, не знают ничего, заблудшие, погрязшие в грехе, и знать не хотят, и не готовятся к переселению в Розовую землю. Что ж, слушай.

Я устроился поудобнее, насколько это было возможно в моих условиях и напомнил себе, что пока должен принимать любую информацию. Никаких просветов не брезжило, но нужно было всегда надеяться на лучшее, памятуя об оптимистических словах Вольтера. Любой бред должен опираться на определенные закономерности и иметь какую-то причину. Эту причину или причины мне еще предстояло отыскать.

— В далеких пространствах есть прекрасная Розовая земля, созданная тем, чье имя неведомо никому и скрыто под символом Агадон, — воздев руки к потолку, торжественно загудел Розовый и я поверил, что от звука труб действительно могли рухнуть стены иерихонские. — Она далеко, но не в том смысле, как ты думаешь. До нее не добраться, пока жив и здоров, и тратишь дни свои на праздные занятия, на тщетную суету и нелепые дела. Зато души умерших могут мгновенно перенестись туда, опуститься на розовые луга, где не смолкает музыка.

Ага, сказочка знакомая… Рассказчик из Розового, в общем-то, был неважный, потому что говорил он с излишней аффектацией, не говорил, а вещал, словно действительно изображал восточного владыку в провинциальном театре. Дa еще и подвывал в конце фраз.

— Души умерших водят там хороводы, прославляя всемогущего, чье имя скрывается под символом Агадон, давшего им по милости своей вечное блаженство.

Розовый помолчал, переводя дух. Я с тоской подумал о том, что давным-давно ничего не ел.