Крупная дичь
Шрифт:
Он предложил даме руку и повел ее по широкой лестнице в дом, а муж остался выгружать ружья. Дочурка вертелась возле папаши и уже канючила мерзким, сварливым голоском.
– Да нет, Майк, я этого не говорила! Ты меня совсем не слушаешь. Я сказала, что газели - это очень мило, для кабинета будет в самый раз, но я хочу что-нибудь большое для холла и еще зебр штуки три: две для гостиной и одну для солярия. Там такая жуткая стена возле бара, надо ее чем-то закрыть.
Майк Бендер досасывал четвертый джин с тоником. Возбуждение после первой удачной охоты тускнело, вытесняемое злостью, - да заткнется Никки когда-нибудь или нет? Хоть секунду бы помолчала. Начала нудить с самой первой минуты, едва они успели переодеться и выйти в саванну или, может, вельдт - как он тут называется? Майк с двухсот шагов классным выстрелом уложил газель, та еще об землю брякнуться не успела, а жена уже завела: ох! ах! (можно подумать, ее с толчка спугнули), да какая она крошечная, прямо кролик с рогами, и все такое. Выпендривалась перед Пафом и этим туземцем, который таскает ружья и свежует добычу.
Вот и сейчас великий белый охотник сюсюкал с ней, навалившись на край стола брюхом, затянутым в защитного цвета рубашку (этот его липовый британский акцент - прямо пародия какая-то, ей-богу):
– Миссис Бендер, Николь.
– Промокнул багровую, как содранная мозоль, рожу большим клетчатым платком.
– Утром, по холодку, пойдем на зебр. Хотите подстрелить трех - добудем трех, никаких проблем. Захотите - возьмем четыре. Пять. Ваши пули - наши звери.
Стриженная бобриком башка качнулась в сторону Майка.
– А вечером мы с Майком пойдем на большого зверя. На царя зверей, добычу настоящих мужчин.
Бернард говорил вроде бы угодливо, как подобает зазывале, но при этом не забывал подбавить в голос мужественного металла.
Словно в ответ на его слова, откуда-то из темноты донесся гулкий рык, и Майк вдруг остро ощутил запах дикой природы, которым была пропитана ночь. Где-то там бродил лев, настоящий лев! Майк мечтал о таком еще с того самого дня, когда тетя впервые отвела его в Центральный зоопарк, и мальчонка затрепетал от первобытного ужаса, услышав рев косматых желтоглазых зверюг. И вот за окном африканская ночь, а в ней бродят хищники - большеголовые, с крепкими, толстенными шкурами. Прыг на мягких лапах, хрясь, хрумк, захрустели кости и жилы - ужасно и восхитительно. Только чего это нефтью попахивает?
– Ну как, старина? Не сдрейфишь?
– ухмыльнулся Паф. Из-за его туши на Майка пялились жена и дочь, их лица были похожи на ритуальные африканские маски.
Майку Бендеру, королю Энсино, нет равных. Покупатель у него цену не собьет, продавец лишку не получит. Его контракты - как клещи, деловые проекты - как танки; бизнес крепок, как стальная гора.
– Ну уж нет.
– Майк провел пальцами по губам, по шевелюре, ущипнул себя за локоть, за подмышку - адреналин из него так и брызгал.
– Только смажь получше мой "магнум" и покажи, куда стрелять. Я этого дня всю жизнь ждал.
Слова Майка повисли в воздухе - прозвучали как-то неубедительно. Дочь ссутулилась над тарелкой, кривясь так, словно ее кормят блевотиной. Маленькие глазки жены горели боевым азартом, как перед большим походом за покупками.
– Нет, правда, я с детства об этом мечтал. Сколько тут у вас львов? Они считанные?
Паф почесал седеющий бобрик волос. Из темноты снова донесся рык, уже тише, заполошно хохотнула гиена.
– У нас тут приличная стая - голов двенадцать, может, четырнадцать. И еще несколько самцов-одиночек.
– А здоровенные есть, с настоящими гривами? Я такого хочу.
– Бендер взглянул на жену.
– Представляешь, чучело в полный рост? Чтоб на задних лапах стояло, а? Поставлю в приемной, в Беверли-хиллс, а?
– И закончил на шутливой ноте.
– Если, конечно, секретарша не перетрусит.
Вид у Николь был вполне довольный, у Пафа тоже, но дочку мирный исход не устраивал. Она презрительно фыркнула, и взрослые разом обернулись к ней.
– Значит, пристрелишь несчастного льва, который никому ничего плохого не сделал? И что ты этим докажешь?
Паф переглянулся с Майком, как бы говоря: "Ну что за милый ребенок".
Жасмина-Фиалка-Роза отпихнула тарелку с недоеденным салатом. Ее черные волосы свисали на лоб сальными кудряшками. Салат она, собственно, не ела, а сепарировала: собрала отдельно помидоры, отдельно зелень, отдельно горошек, отдельно бобы.
– Вот Стинг, Брижит Бардо и "Нью кидс" говорят, что заведеньица вроде этого - концлагеря для животных, - прошипела она.
– А вы вроде гитлеров! В Париже - это во Франции - будет целый концерт, чтобы зверей спасти, ясно?
– Да ладно тебе, - оборвала ее Николь, поджав сочные губки.
– Одним львом больше, одним меньше. Идея Майка - просто шик. Входят клиенты в офис, а там лев в прыжке. Классная символика.
Майк не понял - серьезно она говорит или опять ехидничает.
– Слушай, Жасмина, - начал он, одновременно топнув ногой, ухватив себя за мочку уха и взмахнув вилкой.
– Не Жасмина, а Жасмина-Фиалка-Роза, - мстительно поправила его дочка.
Бендер знал, что она ненавидит свое имя - изобретение чокнутой мамаши, которая имела обыкновение на закате общаться с призраками, а Майка считала реинкарнацией Джона Д. Рокфеллера. Желая отыграться на папочке за все им содеянные и помысленные прегрешения, девчонка требовала, чтобы он называл ее только полным именем. Всегда.
– Ну хорошо. Жасмина-Фиалка-Роза, послушай-ка, что я тебе скажу. В двенадцать лет можно воспринимать всерьез всю эту хипповую лабуду про окружающую среду, но когда повзрослеешь, поймешь, что охота - один из основных человеческих инстинктов, это вроде как потребность...
– ...в питье и питании, - подхватил Паф, щеголяя псевдоитонским произношением.
– Понятненько!
– завопила Жасмина, вскакивая на ноги. Глаза - как две мутные дырки, уголки рта дергаются.
– А также в срании, пердении и е..нии!
Она бросилась вон из увешанной охотничьими трофеями столовой, громко топая, и на прощание оглушительно хлопнула дверью.
За столом воцарилось молчание. Паф посмотрел на Николь, та закинула руки за голову - потянулась, а заодно продемонстрировала бюст и целомудренную белизну выбритых подмышек.
– Очаровательная малышка, - обронил Паф с явным сарказмом в голосе.
– Это уж точно, - подхватила Николь, и стало ясно, что они - союзники.
В этот момент в столовую вошел туземец, принес поднос с бифштексами из газели и жареными побегами маиса. Паф доверительно понизил голос и сообщил Бендеру: