Чтение онлайн

В лифте поднялись на смотровую площадку выше 23-го этажа — солнечно, жарко. Отсюда открывается живописный вид на ещё незавершённый парк вокруг здания библиотеки. Я воочию не видел семи знаменитых чудес света, но убеждён в том, что здание Национальной библиотеки — одно из них. В особенности, учитывая его полезность.

Переговариваясь с экскурсоводом и задавая ей вопросы, я, вероятно, вызвал в ней ко мне интерес.

— Кто вы? — спросила она.

Я назвал себя.

— Мне знакомо ваше имя, — сказала она. — Не так давно в журнале «Нёман» я прочитала вашу «Товарную станцию». И фотографию вашу припомнила. Стали разговаривать. Она попеняла мне, что я сразу не назвал себя, — можно было провести экскурсию только для меня.

Я пообещал приехать завтра и привезти в дар библиотеке свои книги.

24 июля. Утром, едва проснувшись, разговаривал с мамой. Она вся в работе — штопает мою футболку (вчера, снимая с неё «кусачую» фирменную бирку, я ножницами разрезал материал). И не штопка у неё получается, а настоящая вышивка.

Я поблагодарил её, похвалил работу. Мама сказала, что теперь ей сложно что- либо делать — подводит зрение.

— Ещё недавно книги читала, а теперь не могу. Кружится голова, глаза устают. И памяти нет. Ты, случайно, не знаешь, как развивать память?

— Есть много способов, но, мне кажется, самым простым из них является пение. Ты знаешь много песен, ты их всегда пела. И сейчас пой. Вспоминай слова, мелодию и пой.

— Да? — обрадовалась она. — Я попробую. А с какой начать?

— Начни с этой: «Гвоздики пряные, багряно-алые вдыхал я вечером — дарила ты…» Раньше ты часто пела её, с неё и начни.

И мы с нею спели «Гвоздики». Точнее, только первый куплет. Дальше не помнили ни она, ни я. Но и этого хватило, чтобы у неё поднялось настроение.

— Какой ты развитой, сынок, как ты всё понимаешь, — сказала она.

— Весь в тебя! — ответил я, и мы сели завтракать.

Ах, какой умелой, во всём ловкой (по-белорусски — спрытной) ещё совсем недавно была моя мама. Как она хорошо и красиво делала любую работу, за что бы ни взялась. И как это неотвратимо покидает её сейчас.

После завтрака я собрался помыть посуду, но мама не позволила, принялась сама. И получалось это у неё так же ловко, как в былые годы. Или почти так же.

Отвёз в библиотеку, в отдел комплектации, четыре свои книги. Порадовались, что я не требую за них деньги. При мне какая-то женщина привезла несколько книг, интересуется, сколько ей могут за них заплатить.

После библиотеки поехал на заседание Президиума Союза писателей Беларуси. Здесь я был в прошлую пятницу. А сейчас на подходе — оцепление, стражи порядка — милиционеры. Оказывается, Лукашенко в своей резиденции принимает Уго Чавеса.

Миновав кордон, вошёл в здание Парламентского Собрания. Парадная лестница, ковровая дорожка, чистота, порядок.

Собрались в просторном помещении. Здесь много моих знакомых. Кроме Ав- рутина и Чергинца, С. Трахимёнок, Р. Боровикова, Н. Гальперович, Г. Марчук, В. Мачульский.

Вопрос, из-за которого меня позвали, решили быстро — единогласно проголосовали за вхождение Союза писателей Беларуси в МСПС. Были ещё вопросы — о выступлениях писателей на телевидении и радио (Н. Г альперович), о планах издательства «Мастацкая лггаратура» (В. Мачульский). И всё решалось в полном согласии, что называется, без сучка, без задоринки. Писатели убеждены: если что- то предлагает Чергинец, значит, проверено: мин нет.

25 июля. Уехал из Минска.

Мама, прощаясь, заплакала:

— Приезжай, сынок, я буду ждать.

На вокзале меня провожали Мишка, племянник Андрей со своим другом Ваней, Анатолий Аврутин с женой Зоей и внуком Данькой. У Аврутина вышла книга на белорусском языке «Духаспляценне» (Духосплетение) — он подарил мне её с автографом: «Дорогому Ивану Ивановичу Сабило — рад преподнести тебе первый экземпляр моей первой книги на белорусском языке, да ещё когда ты здесь, на белорусской земле. Ну, а духом и душой мы «сплелись» давно и навсегда.»

30 июля — 30 августа. Петербург. Месяц прошёл быстро: дача, внучка, детское питание из «Здорового малыша».

Когда-то, после публикации моей повести «Портфель для Настеньки» в «Костре», Радий Погодин сказал, что она требует продолжения. Тогда я с ним не согласился, но сейчас, когда у меня появилась Мария, понял — он прав. И дописал. И дал ей новое название «День первой встречи». Дописывал с надеждой, что её когда-нибудь прочитает Мария.

За три летних месяца она заметно подросла, общение с нею требует осторожности, ответственности и, особенно, желания понять её прежде, чем она расплачется.

Вчера, гуляя с нею на Долгооозёрном бульваре, увидел безобразную сцену. Недалеко от нас мамаша везла в коляске малыша. Он сначала захныкал, потом заплакал — может быть, что-то приснилось. Она выхватила его из коляски, надавала шлепков. Он совсем расплакался, раскричался. Тогда она стала его бить с каким-то не женским, не материнским остервенением. И мальчик замолчал, только всхлипывал, тихо и жалостливо.

И что за страсть — бить того, кто не только не отвечает на побои, но даже не защищается?

Позавчера приехала Машенькина мама. Побыли день на даче и переехали в Питер. Приехал и Саша — на машине.

Ольга ходила в кафе «Ёксель-моксель» на юбилейную — 10 лет — встречу с одноклассниками. Не в восторге. Можно было и ещё 10 лет не встречаться: шум, гам, никто никого не слушает — как на телевидении. Одним словом, ёксель-мок- сель у Владимирской площади.

Полагаю, бич большой части современной молодёжи — необязательность и ненадёжность. Этакие мышки без тяги к созиданию. Растения, упавшие на землю. Без корней, без прошлого, без судьбы. Без желания выявлять и взращивать в себе достоинство. Потерянно выглядит человек без смысла. Стихия пены, стихия затхлого болота. Благо не все такие, сужу по своим Ольге и Саше.