Крупская
Шрифт:
Впечатления от поездки в Горки Преображенский 29 июля описал Бухарину:
«Дорогой Ника!
Во время первого посещения Старик находился в состоянии большого раздражения, продолжал гнать даже Фёрстера и других, глотая только покорно хинин и йод, особенно раздражался при появлении Надежды Константиновны, которая от этого была в отчаянии. И всё-таки к нему ходила.
Второй раз, четыре дня назад… Я не знал точно, как себя держать и кого я, в сущности, увижу. Он крепко мне жал руку, я инстинктивно поцеловал его в голову. Но лицо! Мне стоило огромных усилий, чтоб не заплакать, как ребенку. На его лице как бы сфотографировались и застыли все перенесенные им страдания за последнее время…
Через пять минут меня позвали за стол пить вместе с ним чай. Он угощал меня жестами малиной и сам пил из стакана вприкуску, орудуя левой рукой. Он всё понимает, к чему прислушивается. Но я не всё понимал, что он хотел выразить.
У него последние полторы недели очень значительное улучшение во всех отношениях, кроме речи. Я говорил с Фёрстером. Он думает, что это не случайное и скоропроходяшее улучшение, а что улучшение может быть длительным».
Но поговорить о важном Преображенскому не удалось.
К возражениям Троцкого против спаивания народа дешевой водкой не прислушались. Доходы от продажи алкоголя пополняли бюджет страны до самой перестройки.
А в «Правде» Преображенского заменила коллегия из шести человек во главе с Бубновым. Бухарин возмущенно писал Каменеву, что Сталин «даже меня вывел из терпения, передав “Правду” Бубешке, даже не запросив меня. В результате М. И. Ульянова вызывает меня в Москву, все бунтуют. Не написали даже толком, почему выставили Преображенского. Так швыряться людьми нельзя, даже если они неправы».
Но смертельно больной Ленин не мог промолвить ни слова. И Сталин не обратил внимания на протесты ни сестры вождя, ни его соратников. Преображенский отошел от политической деятельности, работал в Наркомате финансов, Госплане, Наркомате совхозов. В 1937 году его расстреляли…
В конце июля 1923 года опять наступило улучшение. Крупская считала: муж выздоравливает. Вера в то, что Владимир Ильич поправится, помогала ей. Стала лучше работать левая рука. Ленин начал ходить. Сначала ему помогал санитар, потом было достаточно палочки. И настроение сразу улучшилось. В комнате поставили кресло — напротив окна, откуда видно было село Горки.
За ним ухаживали три санитара: Николай Семенович Попов, Владимир Александрович Рукавишников и Зиновий-Казимир Ильич Зорька-Римша (эстонский коммунист) — студенты-медики Московского университета.
Но 1 августа 1923 года Ленин обреченно сказал жене:
— Дело иметь с врачами бесполезно, так как всё равно вылечить они не в состоянии — ходить не могу, руки не действуют, речи нет.
«К тому времени у меня явилась надежда на выздоровление, — вспоминала Крупская. — Я рассказала Владимиру Ильичу, как умела, почему я думаю, что он выздоровеет. И говорили мы еще о том, что надо запастись терпением, что надо смотреть на эту болезнь всё равно как на тюремное заключение».
Медсестра Екатерина Ивановна возмутилась:
— Как можно сравнивать болезнь с тюрьмой?
Крупская пояснила. В 1914 году, когда началась Первая мировая война, Ленина арестовали в Австро-Венгрии. Он сидел в тюрьме и как юрист по профессии помогал заключенным. И они его прозвали «бычий хлоп» — в смысле крепкий, сильный.
«И Владимир Ильич переносил свою болезнь так же бодро, как раньше он переносил тюрьму, — вспоминала Надежда Константиновна. — Был и тут таким же “бычьим хлопом”».
Ленин ходил по лестнице, держась за перила левой, действующей рукой. Крупская, профессиональный педагог, занималась с ним речью — под присмотром логопедов.
«Занятия давали ему уверенность в выздоровлении. Радовался он и возможности самостоятельно ходить, спускаться и подниматься по лестнице без поддержки. Пугали только время от времени начавшиеся повторяться припадки дурноты. Каждый раз охватывал ужас нового ухудшения. Владимир Ильич сам просматривал газету, я прочитывала ему телеграммы, передовицу, статьи по его указанию. Читали и книжки. Нам присылали все вновь выходящие книжки».
Через десять с лишним лет Надежда Константиновна попросит сотрудника Наркомата просвещения Петра Васильевича Руднева помочь ей привести в порядок ее рукописи и материалы. «Меня потряс, — рассказывал Руднев, — дневник ее занятий с Владимиром Ильичом по восстановлению его речи в 1923 году. Я вдоволь наревелся, читая дневник. В этом же свертке был и дидактический материал для занятий, подготовленный из разрезной азбуки».
Утром Надежда Константиновна вывозила мужа на прогулку, потом занималась с ним. В час дня они обедали. Владимир Ильич часок отдыхал, а Надежда Константиновна готовилась к занятиям с мужем. Врачи встревожились: она сама спит очень мало, а ночью сидит и разрезает для мужа азбуку.
Из подмосковного санатория для начальства «Чайка» перевели в Горки медицинскую сестру Таисию Михайловну Белякову. Около пяти часов утра в комнате, где она дежурила, появлялась Надежда Константиновна:
— Пойди, Таиса, отдохни, теперь я побуду с Володей.
Надежда Константиновна отправляла ее спать в свою комнату, повторяя, что у нее значительно теплее, чем в помещении, отведенном медсестрам.
Крупская писала дочери покойной Инессы Арманд: «Живу только тем, что по утрам В. бывает мне рад, берет мою руку, да иногда говорим мы с ним без слов о разных вещах, которым всё равно нет названия».
Она училась его понимать. По отдельным словам, мимике, жестам. Делилась с младшей Арманд: «Милая моя Иночка, не писала тебе целую вечность, хотя каждодневно думала о тебе. Но дело в том, что сейчас я целые дни провожу с В., который быстро поправляется, а по вечерам я впадаю в очумение и неспособна уже на писание писем.
Поправка идет здоровая — спит всё время великолепно, желудок тоже, настроение ровное, ходит теперь (с помощью) много. Руке делают ванны и массаж, и она тоже стала поправляться. С речью тоже прогресс большой — Фёрстер и другие невропатологи говорят, что теперь речь восстановится наверняка, то, что достигнуто за последний месяц, обычно достигается месяцами.