Крушение
Шрифт:
Безусловно, там снаружи находится нечто; ишь как стучит. А вот теперь протяжно стонет. Как будто удар лапы или когтей по чему-то твердому. Вспышка животной ярости, своей громкостью перекрывающая и машину, и беруши. Как Гарри может при этом не просыпаться?
Тине захотелось набраться смелости и выглянуть самой. Чтобы утром, за завтраком, сообщить ему: мол, не нужно меня больше опекать. Случился прорыв, и я адаптируюсь.
Может, даже начать после этого подыскивать себе работу.
Но не нынче, не в эдакую ночь. Какая околдовывающая своим ужасом симфония… И опять этот стук.
Может, оно ранено? Или, наоборот, пришло наносить раны? Неужто у койотов такие голоса? Кто бы знал… Пальцами ступни она ткнула Гарри. Тот с судорожным всхлипом вздохнул, перевернулся со спины на бок и натянул себе на голову одеяло.
Ну и черт с ним. В самом деле, взять и взглянуть самой…
Постукиванье – тук, тук. Горестный вой, теперь уже высоким голосом. Сердце металось в саднящей груди, но появилась странная целеустремленность. Тина соскочила с кровати, даже и не пытаясь тихушничать, поскольку втайне надеялась, что Гарри все-таки проснется и придет к ней на выручку.
Но тот лишь перекатился с боку на бок и захрапел еще громче.
Хотя не настолько, чтобы перекрыть те страшные звуки снаружи.
Царап-царап-царап. И как будто что-то там заскользило. А затем… хныканье? Их там что, двое? Хищник и его жертва?
Заранее мертвея от того, что увидит, Тина заставила себя отодвинуть штору и сощурилась.
Последнее оказалось излишним: вон оно, сгорбленное в левом углу сада, во всей свой ужасающей явственности.
Голова книзу, а само с натужным придыханьем роет землю, раскидывая во все стороны земляные комья, траву и листья.
Заметить снаружи Тину оно никак не могло. Но вдруг голова поднялась, а их взгляды сомкнулись.
Зрачки зажглись мутноватыми огоньками безумия – холодящая душу смесь ужаса и ярости.
Оно истошно взвыло.
Дуэтом вместе с ним в вопле зашлась и Тина.
Глава 2
Обычно для получения сообщений психологи и психиатры делают ставку в основном на голосовую почту. Я же предпочитаю сервисную службу: если кто и должен предлагать в помощь страждущим живой человеческий голос, так это именно терапевт.
Тем пасмурным утром, в начале одиннадцатого, на меня вышел оператор связи – кто-то из новеньких, по фамилии Брэдли.
– Доктор Делавэр? У меня на линии Дойл Маслоу.
– Такого не знаю.
– Извините, такая. И судя по тону, вас знает она. Говорит, что речь идет о кризисе психического здоровья или типа того.
– Этот кризис у нее?
– Не сказала. Что ответить, доктор?
– Соединяйте.
– Как вам угодно.
В трубке возник молодой женский голос с сипотцой:
– Доктор Александер Делавэр? Это Кристин Дойл-Маслоу, специалист по вопросам психического здоровья. Участвую в проекте поведенческой и аффективной реинтеграции и услуг по округу Лос-Анджелес.
Что-то новое… А впрочем, округ прирастает программами, как гидра – головами.
– Честно сказать, я не в курсе… – начал я.
– Неудивительно. Мы на гранте Национального института психического здоровья. Можете зайти на наш сайт LACBAR-I-SP.net, ознакомиться… Собственно, я звоню насчет вашего пациента. Точнее, пациентки. Зельды Чейз.
– Моей пациенткой она не является.
– Ну как же… Судя по записям, доктор Делавэр, пять лет назад она ею была.
– Пять лет назад я проводил оценку ее…
– Сына. Овидия Чейза. Официальное заключение так и не было вынесено.
– Консультацию я проводил по просьбе психиатра мисс Чейз, доктора Луиса Шермана…
– Ныне покойного.
– Я в курсе.
– Два с половиной года назад медицинское досье от Шермана перешло к университетской клинике Рейвенсвуда. В документе вы указаны как терапевт-консультант.
– Она проходила лечение в Рейвенсвуде?
– В то время еще нет. Хотя все это к делу не относится. Важно то, что Шерман свое дело завершил, а вот вы, доктор, нет.
Два с лишним года назад Лу умер от рака. Это придавало ее словам оттенок обличительности.
Я задал вопрос:
– Каких конкретно действий вы от меня ждете?
– Свидания с вашим пациентом. Пару дней назад она все же попала в Рейвенсвуд, по коду «пятьдесят один пятьдесят» [1] . Но ее перевели к нам.
1
5150 – полицейский код, обозначающий сбежавшего опасного психбольного.
Принудительное удержание до трех суток.
– Причина задержания?
– Незаконное проникновение к кому-то на задний двор.
– Место?
– Бель-Эйр. Да какая, в сущности, разница?
– Всего за то, что она куда-то забрела, ей припаяли «пятьдесят один пятьдесят»?
– У нее признано острое психическое расстройство, с угрозой безопасности окружающим.
Зачем разъяснять, если можно сменить ярлыки?
– Прискорбно все это слышать, но мой профиль – дети.
– Доктор Делавэр, – произнесла Кристин Дойл-Маслоу так, будто мое имя звучало диагнозом, – пациентка запросила вас. Или вам предпочтительней, чтобы я сказала ей о вашей полной незаинтересованности?
– Вы психотерапевт?
– Не поняла?
Я повторил вопрос.
– Какое это имеет отношение к делу? – Она фыркнула.
«Потому что навыков работы с людьми у тебя, черт возьми, ни на понюх».
Вслух я сказал:
– Какую помощь мисс Чейз получает через ваше агентство?
– Мы – не агентство. Мы – исследовательская программа, нацеленная на выяснение и оценку фактов. Сюда входит и полномочие присваивать код «пятьдесят один пятьдесят», потому что он относится к оценочной категории. Как и те, кому его присваивают.