Крутые ребята
Шрифт:
– А, ну наконец-то, – усмехнулся Шлиммер, пропуская Кругляшова внутрь.
– Дела, Витя, дела, сам понимаешь, – ответил тот и, не дожидаясь приглашения, уселся в мягкое кресло.
– Алексей, ты думаешь возвращать долг или нет? Имей же совесть наконец. Тогда ты что говорил? «На две недели, Витя, помоги, иначе разорюсь!» Я к тебе, как к другу, а ты? Ведь есть же у тебя деньги, я знаю!
– Нету, Витя, нету, да и вообще, чего ты чужие бабки [5] считаешь?!
5
Деньги.
– Ну ладно, если так... – На лице Шлиммера появилась нехорошая улыбка. – Игорь, – позвал он, поворачиваясь к двери в смежную комнату.
– Это что, твой адво... – начал Кругляшов и подавился фразой.
Вошедший ни в коем разе не напоминал юриста. Высокий, светловолосый, широкоплечий... Но это не страшно. Страшно было другое: холодные, безжалостные глаза и кобура пистолета, видневшаяся из-под расстегнутой кожанки.
«Бежать», – мелькнула у Кругляшова отчаянная мысль. Он вскочил на ноги, но у входной двери как из-под земли вырос здоровенный амбал с дебильной рожей. Кругляшов открыл рот, чтобы закричать, но в этот момент светловолосый нанес ему страшный удар в солнечное сплетение. На глаза навернулись слезы.
– Нехорошо, голубчик, нехорошо, – услышал он голос светловолосого.
Голос был на удивление низкий и даже приятный.
– Ведь мама тебе говорила, что нельзя обманывать? Не так ли, детка?
Железная рука схватила Кругляшова за горло и швырнула в кресло.
– Злой – пакет, Самурай – наручники, – отрывисто скомандовал светловолосый.
В комнате появились два новых персонажа: стройный красавчик, которого, правда, портил багровый шрам на лице, и приземистый крепыш с татарскими скулами.
Крепыш с силой завернул Кругляшову руки назад, и тот почувствовал, как холодная сталь наручников больно врезалась в запястья.
– Доигрался ты, козел, допрыгался, – усмехнулся светловолосый, – а такой молодой, ведь жить да жить!
– Ребята, да вы что, мы так не договаривались, – засуетился Шлиммер, – ребя...
– Заткнись, – брезгливо бросил светловолосый, и Шлиммер отвернулся, закрыв лицо руками.
В руках у красавчика со шрамом появился большой целлофановый пакет.
– Давай, Женя!
Красавчик, мягко ступая, подошел к Кругляшову, который уже ничего не соображал от ужаса, и надел ему на голову пакет. Затем стянул его на шее так, чтобы прекратить доступ воздуха...
В глазах металось багровое пламя, а в ушах все громче и громче били колокола. Кругляшов разевал рот, пытаясь вдохнуть, но воздуха не было. «Господи, спаси, я ведь сейчас умру! Какие звери, волки! Я все отдам, в пять раз больше отдам, только отпустите! Господи, помоги мне, я исправлюсь, я больше не буду!!! От-пу-сти-те...»
– Снимай, пока хватит!
«Какой странно знакомый голос. А, это светловолосый. Все-таки есть на свете бог, он услышал меня! Воздух – какое это счастье. Дышать, дышать, дышать! Но что это, словно все внутренности наружу, что это?!»
– Тьфу, слабак, весь облевался, – с презрением проговорил скуластый крепыш. – Хачатуров крепче был!
– Прикуси язык, – ответил светловолосый.
И Кругляшову, который в этот момент посмотрел на него сквозь слезы, показалось, что в глазах у того мелькнула искра сочувствия. Но только на мгновение. В тот же миг они снова покрылись коркой льда. «Наверное, показалось! Откуда у такого сочувствие! Но что это?! О господи!»
Светловолосый достал из кобуры пистолет. Кругляшов завороженно глядел в черное дуло «макарова», медленно приближавшееся к нему. Когда оно уткнулось в лицо и Кругляшов почуял слабый запах пороха, с ним случился детский грех.
– Ладно, козел, убивать тебя пока не будем, если ты бабки отдашь. Срок – до завтрашнего вечера. Переведешь на счет Вите десять «лимонов» долга плюс двадцать «лимонов» штрафа.
– Да-да-да, ко-ко-нечно! – заикаясь, бормотал Кругляшов, постепенно приходя в себя. Это было даже меньше, чем он рассчитывал. Если учесть инфляцию, то он отдает все тютелька в тютельку, без процентов. Тридцать миллионов сейчас то же самое, что десять полгода назад.
– Конечно, отдам, – уже нормальным голосом повторил он и сделал попытку улыбнуться.
– Рано радуешься, – отрезал светловолосый. – Это не все. Ты думаешь, нам приятно было смотреть, как ты тут блюешь и ссышься? Нет, родной, неприятно. Ты еще компенсируешь нам моральный ущерб. Двадцать тысяч баксов. Сейчас!
У Кругляшова вновь перехватило дыхание. Как и все разумные коммерсанты, он переводил часть прибыли в твердую валюту, которую, не доверяя государству, где постоянно менялись власть и законы, держал дома. Конечно, у него было двадцать тысяч долларов, было даже больше, но оторвать от себя такой куш?!
– У меня столько не... – начал было он, но осекся.
Пистолет вновь уперся ему в лицо, а Красавчик уже держал наготове целлофановый пакет. Эти ни перед чем не остановятся, не согласишься, и, глядь, появится объявление: «Такого-то числа такого-то года ушел из дома и не вернулся Кругляшов Алексей Николаевич, 19... года рождения. Был одет...» и так далее. И будут переживать родственники, будет спустя рукава искать милиция. Но все без толку. Не найдут Алексея Кругляшова, потому что будет он зарыт в землю где-нибудь в глухом лесу или окажется на дне речки в бочке с цементом.
– Я... я... согласен, только не убивайте, – забормотал Кругляшов.
– Вот и отлично, – улыбнулся светловолосый, – поехали к тебе домой. Самурай, сними наручники!
– Да куда же ты в таком виде, умойся сперва, чучело...
Дальнейшие события Кругляшов помнил как в тумане. Помнил, как приехали к нему домой, как походкой робота он вместе со светловолосым зашел в свою квартиру, как светловолосый, представившись его другом, вежливо поздоровался с Машкой, затем, получив пачку долларов, потрепал Кругляшова по плечу, сказав, что рад был познакомиться.