Чтение онлайн

Кейт искала глазами, но нигде не нашла Франсуа. Прошло уже больше недели с тех пор, как она видела Франсуа в последний раз. Джуди передала ей записку, в которой Франсуа объяснял, что вынужден отменить их встречу, потому что его отец требует, чтобы он больше времени уделял тренировкам. По мнению Кейт, отец. Франсуа был слишком тщеславен и хотел от сына чересчур много, но в целом она готова была признать, что лыжи у Франсуа, безусловно, должны занимать первое место, а уж все остальное — потом. Отец страстно хотел, чтобы его сын попал в сборную Швейцарии. Кейт закрывала глаза на все недостатки Франсуа и не желала слышать ни слова критики в его адрес. Она Позволила Ему Все, потому что любила его. А может быть, наоборот: любила, потому что позволила? Кейт и сама толком не понимала этого.

Пьер целеустремленно двинулся к Максине, и в этот момент Кейт увидела Франсуа. Он сидел между двумя толстыми темноволосыми девицами, у которых были совершенно одинаковые сонные, полуприкрытые тяжелыми веками глаза. Кейт помахала ему рукой, но Франсуа ее, похоже, не заметил. Кто-то пригласил ее на танец, и она снова помахала Франсуа, когда, кружась в фокстроте, проскользнула мимо столика, за которым сидела эта троица, но Франсуа и тут не заметил ее.

Когда танец кончился, к столику Кейт незаметно подошла Джуди. Она была одета в традиционный швейцарский костюм с белой блузкой, плотно зашнурованной черным кружевным корсетом, и ярко-красной широченной юбкой.

— Так хочется сбросить с себя этот попугайский наряд. Я только на секундочку, я должна помогать сегодня в баре. Что случилось, Кейт?

Когда Кейт объяснила ей, в чем дело, Джуди посоветовала:

— Нечего тут сидеть. Ноги и язык у тебя есть. Пойди к нему и поздоровайся.

Послушавшись ее совета, Кейт, великолепно выглядящая в кремовом платье из тафты, вырез которого к каждым очередным танцам всякий раз все более углублялся, направилась туда, где сидел Франсуа. Он поднял на нее глаза и слегка нахмурился.

— А, добрый вечер, Кейт. Познакомься, это Анна и Хелена Старкосы. — Кейт улыбнулась обеим девицам, которые в ответ лишь едва заметно кивнули ей головами. Одна из них вставила сигарету в длинный золотой мундштук, Франсуа мгновенно, почти рефлекторным движением, поднес ей зажигалку.

— Я сижу вон там, Франсуа, в дальнем углу, — сказала Кейт.

— Да, я видел. Я тебя потом, может быть, приглашу, попозже.

Изумленная Кейт поняла, что ей дают отставку, и еле добрела назад к своему столику.

Попозже?.. Может быть?.. Но ведь это же бал в честь Дня святого Валентина !

— Что стряслось? — спросила Максина. Кейт была не в силах ответить: она боялась, что разрыдается. Краска разливалась у нее сначала по шее, потом по лицу. Когда Кейт краснела, ее всегда это очень портило.

— Пойдем в туалет, — быстро сказала Максина, хватая ее за руку и таща за собой.

В туалете Кейт вовсю залилась слезами.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — утешала ее Максина. — Быть может, это просто какие-то его старые знакомые. Пойду подойду к нему и поздороваюсь, а ты жди здесь.

Максина ушла и направилась к столику Франсуа. Он так же, как до этого Кейт, познакомил ее с двумя девицами и дал ясно понять, что сейчас разговаривать с Максиной не хочет.

Бедняжка Кейт, думала Максина, торопясь обратно. В полумраке она разглядела Джуди и кивком головы показала ей в сторону туалета. Через несколько минут Джуди присоединилась к подругам. Максина в это время как раз успокаивала Кейт:

— Перестань реветь, дорогая. Должна же быть какая-то причина такому его поведению. — Но, говоря это, Максина отлично сознавала, что причин было даже две: по одной по каждую сторону от Франсуа.

— Послушай, он просто скотина, и очень хорошо, что ты от него избавилась, — проговорила Джуди, которая была еще очень неопытна и не знала, что подругам ни в коем случае нельзя ругать любовника брошенной женщины. — Ты можешь сделать одно из двух, — продолжала Джуди, обнимая Кейт за плечи и слегка потряхивая ее. — Или устроить ему прямо сейчас скандал — но ты этот скандал проиграешь. Или же не показывать ему, что ты чувствуешь себя уязвленной и униженной. Мужчины не любят рыдающих женщин, которые норовят на них повиснуть. Ты просто обязана быть гордой. Приведи себя в порядок и отправляйся в зал, улыбаясь как ни в чем не бывало.

— Не показывай ему, что тебе больно, — поддержала ее Максина. — А выяснением отношений займешься в более подходящее время с ним, чтобы он не смог отвертеться.

— Послушай, Франсуа всю последнюю неделю каждый день обедал в «Шезе» с двумя этими толстыми гречанками, — сказала Джуди. — Они наследницы какого-то богатейшего судовладельца, и Франсуа прекрасно об этом знает, не думай.

Можешь, конечно, хныкать, если хочешь. Но куда лучше держаться молодцом.

К сожалению, весь этот разговор подслушала одна из учениц «Иронделли», находившаяся в это время в кабинке туалета. Злорадно сияя, она немедленно сообщила новость всем, кому могла. Наконец-то эта Мисс Гштад получила по заслугам. Когда Кейт, умывшись и заново накрасившись, снова появилась в зале, она мгновенно поняла, что все уже все знают, что весть о пережитом ею унижении стала всеобщим достоянием. В Кейт взяла верх ирландская кровь, и она помахала рукой, подзывая официанта: «Ник, будь другом, налей-ка мне чего-нибудь двойного».

Ник, уже знавший о близнецах-гречанках, принес ей двойной бренди, что было категорически запрещено. Кейт глотнула и задохнулась, закашлялась, во все стороны полетели брызги. Но потом справилась и, выпив, попросила еще, однако Ник решил больше ей бренди не давать. Вместо этого он, за свой счет, стал таскать ей коктейли каких-то необыкновенных и очень сочных цветов, безалкогольные и с большим количеством нарезанных дольками фруктов. Принося очередной бокал, он болтал с ней о чем-то таком, что не требовало с ее стороны ни ответа, ни даже участия в разговоре. Утешая сейчас Кейт, Ник тем самым утешал и самого себя. Он понимал, что она чувствует, потому что и сам испытывал то же самое из-за Джуди, когда у него выдавалась свободная минутка и он мог задуматься об их взаимоотношениях. Почему Джуди не чувствовала, как сильно он ее любит? Почему сила его чувства не заставляла ее испытывать такое же чувство к нему? Почему она обращалась с ним только как с другом и никак иначе? Боль, которую переживали сейчас и Ник, и Кейт, отчасти объяснялась тем, что оба они не понимали, что их нынешняя любовь — не единственная, но только лишь первая в их жизни.

— Посмотрите-ка, целая компания из «Ле Морнэ», и все готовы в тебя влюбиться, — прошептал Ник Кейт.

Через стеклянные двери в зал входила целая группа подростков, одетых в вечерние костюмы. Космополитический состав компании бросался в глаза: в ней были два перса с черными, жгучими бровями, которые дугами сходились на переносице, желтовато-бледный, с. болезненного цвета лицом индийский раджа, худощавый блондин-скандинав, который шествовал так, будто привык, что все остальные должны непременно пристраиваться за ним следом. Среди новоприбывших были и два самых заметных в этом потоке ученика «Ле Морнэ»: невообразимо богатый Гюнтер Бэггс и принц Садруддин, младший сын Ага Хана.