Чтение онлайн

Выбравшись из кабины самолета, старик Гарри пошел вдоль колеи, то и дело останавливаясь и втыкая в снег сигнальные флажки различного цвета по одному ему понятной схеме. Закончив эту загадочную операцию, он подошел к вырвавшемуся вперед Джагу.

– Если мы выскочим за последний оранжевый флажок, то через несколько секунд сыграем в ящик.

– Как это понимать? – спросил Джаг.

– Оранжевый флажок – последний рубеж. Если мы не взлетим на этой отметке, нам конец!

– А нельзя ли будет совершить повторную попытку?

– На это нечего рассчитывать. Чтобы оторваться от земли, нужно развить большую скорость. Остановиться будет просто невозможно. При резком торможении самолет развернется на ледяной полосе и перевернется. А поскольку баки полные, он взорвется, и от нас не останется и следа.

– А если не тормозить?

– Тогда самолет врежется в лес и сгорит там. И последняя деталь! Нужно добраться до оранжевого флажка и не выскочить из намеченной колеи. Если я не смогу удержать самолет...

Гарри не закончил фразу, да в этом и не было необходимости. Джаг и так все понял. Удачный взлет самолета был столь же вероятен, как и появление жаркого солнца за Полярным кругом.

Время от времени Джаг бросал взгляд на Кавендиша, который лениво ковырял лопатой снег. Вероятно, разведчик был прав: скорее всего, их проект закончится крупной неприятностью. Нужно быть сумасшедшим, чтобы решиться на подобный риск.

Еще секунда, и Джаг отказался бы от полета. Но перед его глазами вновь всплыла картина чудовищной резни. Он не мог бросить Энджела. У него не было никого, кроме Джага. При воспоминании о ребенке, он улыбнулся. Энджел не был им в полном смысле этого слова, но трудно было подобрать другое, более точное слово. А для Джага он всегда был и останется ребенком.

Увидев, что Гарри внимательно смотрит на него, Джаг заволновался.

– Вы не хотите лететь? – спросил он у Гарри.

– Конечно же хочу! Но если ты будешь стоять столбом, мы никогда не взлетим!

Согласно кивнув, Джаг с удвоенной энергией принялся за работу.

Припорошенный тонким слоем снега "юнкерс" ждал своего часа в самом начале взлетной полосы у стены завода. После продолжительной обкатки, его двигатель работал ровно и мощно. Гарри на совесть отрегулировал зажигание и подачу топлива. Джаг, не имевший ни малейшего понятия о работе механизмов, воспринял его работу, как некое священнодейство.

Стоя возле фюзеляжа "юнкерса", Джаг внимательно наблюдал, как Энджел кружится в небе. Странно, но он взлетел в тот самый момент, когда самолет был выведен на взлетную полосу. Поднявшись в воздух, Энджел что-то торжествующе прокричал, словно понимая, что люди также готовы к вылету.

Гарри словно с цепи сорвался – он волчком кружился вокруг самолета, отдавал какие-то бестолковые команды и в тысячный раз требовал проверить то один узел, то другой.

Как и положено пилоту, он надел большие темные очки, которые делали его похожим на мотоциклиста, орды которых носятся по дорогам, подошел к Джагу и кивком головы указал на низко плывущие облака.

– Надо спешить. Посмотри на небо. Когда оно приобретает такой оттенок, пурга может зарядить на целую неделю.

Джаг согласно кивнул и резко обернулся, почувствовав, что за спиной кто-то стоит. И действительно, он нос к носу столкнулся с Кавендишем, в руках которого был карабин, а за спиной – мешки с золотом.

– Что такое? – удивился Джаг.

– Я лечу с вами, – невозмутимо пояснил Кавендиш и, повернувшись к Гарри, спросил: – Это, надеюсь, допустимо с точки зрения технических возможностей самолета?

– Что касается веса, то тут нет никаких проблем. Машина рассчитана на боевую нагрузку в четыре тонны. Нам столько не набрать. Проблема заключается в другом – это двухместный самолет. В кабине спиной друг к другу садятся летчик и стрелок-радист. "Юнкерс-57", его еще называли "Штукас" – штурмовик. Он может наносить бомбовые удары, атаковать на бреющем полете. А вот здесь находится сирена. Когда воздух попадает в эти отверстия, раздается такой вой, что противник на земле не знает, куда бежать от страха! Нужно попробовать, она должна работать!

Гарри замолчал, подошел к шасси и любовно погладил обтекатель.

– Прекрасная машина, не правда ли? Она хорошо поработала в свое время! В воздушных боях с истребителями – вряд ли, у нее невысокая скорость, а вот при штурмовках наземных и надводных целей – обязательно! Самолет мог нести до пяти бомб: четыре легких под крыльями и полутонную – под фюзеляжем. Сзади располагался пулемет стрелка-радиста, еще два находились в крыльях. А это воздушные тормоза. Они смонтированы на нижней плоскости крыльев и предназначены для гашения скорости при посадке и облегчения выхода из пике.

Посмотрев на Гарри, увлеченно рассказывавшего о самолете, Джаг понял желание старика остаться на своем заводе даже одному. Нет, он не боялся умереть от холода, голода или усталости, отправившись куда-нибудь в путь. Его удерживал здесь только самолет. Только самолет и ничто другое. Нужно было видеть, с каким воодушевлением он рассказывал о нем. В своих объяснениях Гарри уделил особое внимание выходу из пике. На вопрос Джага, что это означает, Гарри, нахмурив брови, изобразил этот маневр рукой.

– Исимельман, пикирование и прочие словечки – профессиональные авиационные термины. Выход из пике – это очень деликатный, тонкий маневр, если запоздаешь с его выполнением, то неизбежно врежешься в землю. Нужно также избегать пикирования на большой скорости, так как это вредно влияет на организм, можно даже потерять сознание. Это явление называется "черной вуалью". Жертвой ее стали многие летчики. Но нам нечего боятся, так как мы не собираемся пикировать. Лично я предпочитаю подъем, а не пикирование.