Чтение онлайн

Оставив их на посту, Баглир отправился в то самое место. Тем более что жесткий стул ему наскучил. А там его ждало мягкое кресло в стиле наисвежайшего Луя. Потому как это место — то самое, откуда катили бочки с вином — было дворцом графов Строгановых. И там его ждала куда более изощренная беседа.

На улице смеркалось. Медное Солнце неторопливо опускалось к пыльным крышам, угрожая их поджечь. Виа в его свете казалась какой-то огневушкой — длинные алые перья, раскаленное добела лицо, расплавленные капли золотого шитья на пепельном платье. Выглядывала она из большой черной кареты.

— Ты устал, и не ел чертову низку дел! — сказала она по-русски. А понял ее только Баглир. Несмотря на полный двор подчиненных.

Вселенная лаинцев была похожа на рыбачью сеть. Понятия непрерывно текущего времени у них не было. Вместо него водилось понятие события. Любой процесс для них состоял из начала и конца. То, что между, представлялось им неизменным состоянием.

Баглир, изучая их книги, почему-то представлял таких людей исполненными неги сибаритами. И даже воспитал в себе этакую эстетскую неторопливость, которую изредка выпускал на волю. А лаинцы оказались поскакунчиками.

Теперь он понимал — именно способность к регулярной, рутинной работе дала его народу решающее преимущество. Но как лаинцы сражались! Оно и немудрено — тимматцы притирались к выверенным по секундам графикам, а лаинцы — друг к другу. Армия его отца была механизмом. Армия Лаина была живым существом. А живое — совершеннее. И — "мир сочувствует живому". Лаинцы в это верили.

— Поедим во дворце, — сказал он устало, — графы Строгановы с голоду не пухли… Что-нибудь съедобное непременно обнаружим.

— И реквизируем! — согласилась Виа, — Я согласна — тут мы ничего хорошего не найдем. Лучше чуточку продлить низку!

То есть потерпеть немного…

Ожидавший их на верхней ступеньке парадной лестницы солдат звонко щелкнул красными сапогами — выданными полку в знак отличия за Кунерсдорфские высоты. На Шпицберге они стояли в крови по колено. Щелкнул лихо и самую чуточку небрежно. Мол, мы не вахтпарадный полк, а боевой.

— Все готово, ваше вскобродие. Пожалуйте за мной…

Вскобродие — высокоблагородие. Потому как гвардейский ротмистр — это армейский подполковник. Тоже невелика птица, если вдуматься. Даже если он туземный князь. Тем приятнее допрашивать великих мира сего.

Заходя во дворец, Баглир на всякий случай попробовал когтем колонну. Мрамор! Это не уфимское губернское присутствие…

Стол был накрыт в малой столовой. Нежная обивка, роспись легкомысленными загогулинами, лепная лепота на потолке. Романтические блики угасающего дня, сквозящие через окна. И в таком помещении надо работать?

А перекусить и найти кабинет — должна же быть в доме хозяина половины Урала комната для занятия делом — это долго. Ночь первого дня оккупации — самое лучшее время для подозрительных элементов, чтобы попытаться бежать из города. Слишком много дел у победителей, патрули еще не приноровились к территории… Если не сейчас — надо долго отлеживаться в тайных норах… а у кого здесь могут быть тайные норы?

Впрочем, у графа Сен-Жермена могло быть что угодно.

Почему-то Баглир был совершенно уверен, что загадочный датский главнокомандующий исчезнет совершенно бесследно. Как в омут канет. Но потом непременно подвсплывет, осторожно пошарит перископом и только в совершенно безопасном месте подставит отсыревшие во мраке и тумане бока солнышку.

А потому велел возглавлявшему гарнизон здания подпоручику вводить задержанных по одному, а сам начал торопливо жевать.

— С кого начинать, господин капитан?

— С хозяина, пожалуй. Иначе невежливо получается. Не желаете копченую рыбочку?

— Я бы лучше стопочку.

— Ну, коли уж до сих пор не приняли… В таких-то погребах. Придется наградить вас чаркой. Дальнейшее же — как пропустим через свои языки всех наших гостей.

Подпоручик — и как его звать — то ли не представился, то ли Баглир запамятовал — ловко опрокинул, занюхал огурчиком, подцепил грибочков. На столе-то стояли все больше разносолы и копчения. Увы, графские повара разбежались при первых звуках канонады, а полковые кашевары оказались заняты в других местах.

Впрочем, Баглира после полетов интересовали почти исключительно рыба и мясо. Причем в количествах, сопоставимых с выставленным на столе. А нагородили-то от души.

Цельнокопченый или соленый — черт разберет — осетр, окорок свиной, окорок говяжий, колбасы копченые, крупяные, кровяные — по паре колец, сало с изумительными розовыми прослойками с тающим внутри чесноком — и тут же продукты графской оранжереи, от репы до ананаса.

А вот стулья с гнутыми спинками стояли неправильно. Напротив друг друга. Мелочь, но сразу ставит людей в противопозицию. Мы на вас, вы на нас. А уж если вас, то есть преподавателей, следователей, и тому подобных неприятных собеседников много — человек чувствует численное превосходство противника и сразу уходит в глухую оборону.

Баглир это учел. И небольшой овальный столик использовал рационально. В противопозицию посадил офицера-апшеронца. Виа усадил сбоку. Сам устроился с другого фланга, причем довернул стул так, чтобы опрашиваемый смотрел почти в одну с ним сторону. Такое взаимное расположение провоцирует людей на содействие.

В получившейся диспозиции настоящий профессионал нашел бы немало несоответствий. Например, Баглир никак не учел освещение. Но профессионалом-то он и не был. Готовили его не в допросчики, в бойцы. А его "метода допроса" была основана на студенческих приемах при сдаче экзаменов. Да, несмотря на непрекращающиеся войны, в Тиммате еще были студенты!

— А, вот и вы, Александр Сергеевич, — приветствовал Баглир Строганова, торопливо сглотнув, — присаживайтесь. Сюда, за стол. Не желаете клюквы?

— Мне и так кисло, — буркнул граф.

— А кто в этом виноват? — развел руками Баглир, забрасывая в зубастую пасть по ягодке. Зубы при этом были видны во всей красе. Граф только и смотрел, что на эти длинные, тонкие зубы, — Ну ведь не я же! Черт ли вас дернут гвардию поить… Две недели! Не разорились?

— Да у меня залежалое было… Думал — власть поменялась, надо ловить случай.