Крылья мрака
Шрифт:
Выбрав пакетик с нужным порошком, брат Лэльдо осторожно присыпал рану на лапке зайца и прикрыл ее зеленым листком. Мягко сжав маленькую лапу в ладони, эливенер сосредоточился, передавая в тельце ослабевшего зверька теплую энергию жизни. Заяц сначала подозрительно скосился на брата Лэльдо, но уже через минуту уронил уши и мирно заснул, посапывая черным носом и изредка шевеля усами.
Лэльдо, улыбнувшись, снова начал прислушиваться к окружавшему его миру.
В ветвях деревьев спали птицы. В норках под корнями дремали маленькие ящерки, толстые уховертки… под влажными от ночной росы листками трав прилипли к стеблям ленивые слизни и улитки… Аромат ночных цветов, раскрывших лепестки навстречу лунному свету, слегка кружил голову. Тени ночных бабочек, треща крыльями, порхали над лужайками…
И никаких признаков опасности не ощущалось вокруг.
Но все-таки хищники здесь водились. Кто-то ведь чуть не отгрыз лапу зайцу, спавшему сейчас на коленях североамериканского целителя.
Однако это были простые и безыскусные хищники, охотившиеся по старинке, добывавшие пищу с помощью когтей и клыков… никаких следов ментальной агрессии брат Лэльдо не находил поблизости, как ни старался.
И чего это все народы на юге Европы так боятся севера, недоумевал молодой эливенер, чем им не угодили Другие, что дурного в этих краях?
А потом он вдруг поймал далекую, едва ощутимую ниточку злобы… нет, не просто злобы, а патологической ненависти ко всему миру…
Эливенер вздрогнул. Ниточка тянулась с севера.
Где-то там, на пути их троицы, простой и понятный мир кончался…
Глава 36
Распахнув огромные зеленые глаза, иир'ова молча уставилась на брата Лэльдо. В ответ на вопрос, светившийся во взгляде Лэсы, эливенер тихо сказал:
— Там, впереди… что-то не так. Если бы нам удалось свернуть…
— Вряд ли, — спокойно ответила иир'ова. — Полоса здорового пространства сужается. Справа и слева — ментальные искажения, к тому же все более сильные. Нам некуда сворачивать.
Конечно же, эливенер и сам это знал. Он имел в виду другое: если полосы здорового и больного пространства к северу становятся все уже и уже, возможно, им удастся в конце концов направиться поперек, быстро пересекая области ментальных искажений. Но для этого все равно нужно было продвинуться гораздо дальше на север.
То есть идти прямо туда, где затаилось неведомое зло.
— Интересно, — пробормотал эливенер, — откуда тянет этой дрянью? С территорий Других людей? Или из какого-то другого места?
— А тебе не все ли равно? — фыркнула иир'ова, одним плавным движением поднимаясь на ноги и стряхивая с себя остатки сна. — У нас нет другой дороги. Так что разберемся, когда столкнемся.
— Тебе бы баллады сочинять, — усмехнулся брат Лэльдо.
— Все степные охотники сочиняют баллады, — весело ответила кошка. — Это у нас в крови. Хочешь, спою одну? Собственного сочинения.
— Не надо, — испуганно отказался эливенер. Он отлично знал, что такое ночной кошачий концерт…
Лэса расхохоталась.
— Ладно, отдыхай, серое существо! Ничего вы, северяне, в музыке не понимаете! Пойду, осмотрюсь… Эй, а это кто? — Иир'ова только теперь заметила зайца, дрыхнущего на коленях эливенера.
— Да вот, подобрал калеку сирого, убогого, — ответил брат Лэльдо. — Кто-то ему лапу чуть не откусил. Он, конечно, и пятью оставшимися обошелся бы, да что-то жаль его стало.
Лэса присела на корточки и всмотрелась в зайца.
— Лучше бы ты его на завтрак употребил, — передала она, поняв, что разума в зверьке — ни на грош. — Ну, ничего. Раз уж тут такие жирненькие водятся — я сама их отыщу. А чтобы ты не взялся их лечить, зажарю до твоего пробуждения.
Лэса вскочила и умчалась прочь.
Эливенер проводил ее спокойным взглядом. Иир'ова была абсолютно права. То, что не обладает разумом, служит в природе всего лишь источником питания. Это естественно, это жестокий закон жизни, и лить слезы по каждому съеденному зайчику — бессмысленно.
Вздохнув, эливенер улегся на траву, уложил рядом с собой неразумного пациента и заснул.
Он проснулся за два часа до рассвета. Сел, потянулся, потер глаза… Кошки поблизости не было. Уроборос спал, как ни в чем не бывало. Раненный заяц исчез. Видимо, почувствовал себя вполне сносно и отправился по своим делам. Что ж, теперь только от него самого зависит — попадется он снова в лапы хищника, или нет. Выживает лишь самый приспособленный.
Эливенер мысленно позвал кошку, использовав широкий, рассеянный ментальный луч:
— Лэса! Лэса, где ты?
Ответ пришел мгновенно:
— Возвращаюсь с добычей. Вокруг все спокойно.
Не прошло и пяти минут, как иир'ова возникла перед братом Лэльдо, держа в руке освежеванную тушку какого-то зверька. Эливенер присмотрелся. Нет, это не заяц. Он бы ничуть не удивился, если бы Лэса поймала того самого… с нее станется.
Зажарив мясо при помощи испускающего невидимый жар булатного посоха, брат Лэльдо с удовольствием позавтракал, запив трапезу минеральной водой. Уроборос к этому времени тоже пробудился и шнырял по роще, изучая обстановку. Просто так, из чистого любопытства.
Восточный край неба еще только начал понемногу светлеть, когда трое путников уже покинули гостеприимную рощу и зашагали на север. Снова на север. Все время на север.
Они шли ровным, размеренным шагом, экономя силы. Кто знает, как долго еще придется им идти…
Потом местность начала понемногу понижаться, издали потянуло запахом речной воды, камышей, влажной земли и сырого песка. Вскоре троица очутилась в пойме широкой реки, сверкавшей под солнцем серебряными струями. Река текла с севера на юг, но путники вышли к большой излучине. Кое-где берега сплошь заросли гигантским камышом и тростником, но прямо по курсу виднелась песчаная отмель. А напротив нее, точно посередине реки, — высокий зеленый остров. На дальнем берегу тоже кудрявилась зелень.