Крылья
Шрифт:
Меня шатало из стороны в сторону, в глазах двоилось.
– Раз, два, – я, кряхтя, влезла на первую ступеньку.
– Три, четыре, пять, шесть, – запел басом Лапуля, придерживая меня за талию. – Семь. Восемь. Девять…
А «десять» я не услышала.
Я открыла глаза и резко вдохнула. Река разноцветных ночных огней разбивалась о лобовое стекло, омывала машину с двух сторон и угасала где-то вне поля зрения.
Да! Моя душа умеет не только прыгать, но и летать! Я смогла вернуться в себя, преодолев нешуточное расстояние. Если скорость, с которой машина сейчас неслась по трассе, умножить на время, пока я была в отключке, то получится добрый десяток километров! (Общение с Ковалевской явно шло мне на пользу.) Впрочем, скачка эндорфинов хватило всего на три секунды. Я сглотнула, все еще чувствуя горечь виски во рту. Пока у меня не слишком много поводов радоваться. Со мной рядом сидел наркоман и убийца. Нас связывали узы формального родства, но этот человек ничего об этом не помнил и не хотел вспоминать. Похоже, я только сейчас начала осознавать, во что вляпалась.
Я уловила боковым зрением его плечо, вытянутую руку и расслабленную ладонь на руле. Я первый раз видела, как Феликс ведет машину.
– Мне не стоило выкладывать все, прости. Я не думал, что дело дойдет до обморока, – сказал он, заметив, что я пришла в себя. – Ты была такой самоуверенной, убеждая меня, что все знаешь о нем… Я больше не знал, как тебя остановить.
Я смотрела прямо перед собой.
– Куда ты везешь меня? Ты сделаешь мне больно? – пробормотала я, хватая воздух в промежутках между словами. Я чувствовала, еще чуть-чуть, и у меня зашевелятся волосы на голове.
– Что? – переспросил Феликс.
– Я не хочу умирать.
– Я не настолько плохо вожу машину, – отшутился он, но я не сразу сообразила, что это шутка. Панические нотки в моем голосе заставили его сбавить скорость, он повернулся ко мне:
– У тебя паранойя. Это раз. И тебе не стоило пить виски, это два.
– При чем тут паранойя?! Я всего лишь нахожусь в машине у человека, который способен убить! Если это правда, – в глубине души я все еще лелеяла крохотную надежду, что он просто все выдумал и сейчас признается в этом.
– Правда. Но она относится к тому, кем я был, – не ко мне. Я ничего об этом не помню. И к тому, что делали эти руки, не имею никакого отношения.
Феликс на секунду оторвал руки от руля, разворачивая их ладонями вверх.
– Ну да, может, у тебя есть еще нимб на батарейках? – не сдержалась я, хотя следовало бы. Этот новый, странный Феликс пугал меня до смерти.
– Нимб мне не к лицу. Еще вопросы?
«О да, много вопросов!»
– Откуда же ты знаешь о том, что сделал, если потом потерял память?
– Скажем так. Есть люди, которые помогли мне разузнать кое-что о себе.
Меня мучили противоречивые чувства: волнение, страх, интерес и странное оцепенение. Как будто я вдруг повстречала соседского пса, которого не видела много лет, и теперь отчаянно пыталась вспомнить, кусается он или нет.
– Куда мы едем? – напряглась я. Машин стало совсем мало, куда-то пропали роскошные здания и витрины. Мы ехали по широкой трассе, по обе стороны от которой высились ровные ряды фонарей и деревьев.
– Домой.
– Я не хочу! – дернулась я.
– Домой к тебе. Кажется, сегодня вечером ты упустила свой поезд.
Я ошарашенно уставилась на него.
– Но ты не можешь знать куда!
– В Симферополь. Ты сама сказала, где живешь.
«К тебе домой. В Симферополь» – эти слова как будто повисли в воздухе. Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы до конца осознать их смысл.
– И ты… ты покажешься Анне?
– Да, но это будет спектаклем, не более того. И завтра же я должен уехать.
Ох… Бояться кого-то до чертиков, но при этом испытывать благодарность – такого со мной еще не случалось.
– Не обязательно везти меня. Я могу доехать сама. Поездом.
– Все еще боишься?
– Очень, – выдавила я, втайне рассчитывая на то, что чистосердечное признание смягчит приговор.
– Ты в целости и сохранности доедешь домой. Я обещаю.
Что-то внутри меня перестало дергаться и клокотать, словно под кипящей кастрюлей убавили огонь.
– А если я передумаю, ты всегда можешь отправить меня в нокаут, вчера у тебя почти получилось.
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь. Сейчас, зная, кто он есть на самом деле, у меня бы вряд ли хватило смелости ударить его. Человек в здравом уме не станет тыкать палкой в зверя.
– Учитывая т-твое прошлое, я думаю, это будет не самой лучшей затеей.
– Прекрати бояться меня, – повторил он, и мне отчего-то сразу захотелось поверить ему. Это его вновь приобретенное умение особенно настораживало меня. Заставь человека верить тебе – и сложно будет представить более легкую добычу: она будет танцевать под звуки затачиваемого ножа.
– И это не мое прошлое, а прошлое Феликса, – добавил он. – Так его звали?
Я кивнула и осмелилась спросить:
– А как зовешь себя ты?
Он какое-то время молчал, словно у него был десяток имен и сейчас он раздумывал, какое из них выбрать. И наконец, к моему разочарованию, сказал:
– Можешь звать меня как привыкла – Феликс.
– Нет, я хочу знать, – уперлась я. – Давай так: ты скажешь, как теперь зовут тебя, а я скажу, как зовут меня.
– Тебя зовут Лика.
Я уставилась на него с испугом.
– Вчера твои подруги неоднократно выкрикивали твое имя, пока ты была без сознания.
«Подруги!» Ох, я совсем забыла!
– Я должна каждый час звонить и отчитываться, что со мной все хорошо, – объяснила я. – Иначе мне конец.
– Пока ты была без сознания, он звонил несколько раз.
– Проклятье! – я наконец выкопала мобилку из недр сумки: восемь не отвеченных звонков от Альки! Я приложила телефон к уху и через несколько секунд начала терпеливо выслушивать Алькины вопли.