Чтение онлайн

Сергею Николаевичу повезло. Мало кому из профессионалов выпадает удача умереть в тот момент, когда он осознает, что сделал все, что было в его силах. В последний момент службист даже успел заметить блик оптики.

Шесть комнат с кондиционерами, мини-барами и кроватями king-size, общая столовая с огромным столом. Ни двухъярусных коек, ни дневального на тумбочке. Им нужно было провести здесь всего два дня, но казарма остается казармой, даже если она честно заслуживает трех звезд.

За стеклопакетом беззвучно шла рота – огромной гусеницей, не чувствующей ни себя, ни того, что вокруг. Бойцы возвращались с караула в казармы, маршировали с закрытыми глазами, судя по раскрывающимся и закрывающимся в такт ртам, умудрялись тащить за собой строевую песню. Лис не выдержал и открыл непроницаемое окно. Так и есть – «По долинам и по взгорьям» рокотала, отражаясь от брусчатки, рассыпалась по сторонам – знай, кто идет.

Давно нет СССР, но не изменилось ничего. С расстояния в двести метров уже не понять, что за форма, – уже давно не пришивают блестящие пуговицы на китель, и не разобрать, что на погонах, нет под горлом белой линии «подшивы», вместо пилоток раскачиваются козырьки кепок… все равно все так же тянут носок, и правая рука замерзла у ремня автомата, а левая рубит воздух. Все так же все сводится к тому, чтобы взять новобранца, сломать, сплющить, чтобы потом из почти уже мертвых кусков собрать новое, послушное, чтобы вот так – с закрытыми глазами двигалось в нужном направлении, двигалось, не замечая потерь, с остервенением зомби вгрызаясь в каждого, кто попытается его остановить.

Над плацем, как же без него, – флаг. Прожектор освещает его снизу вверх, чтобы из любой точки было видно. Чужие цвета и незнакомый герб. Центральная республика – название напоминало что-то африканское, и это было правильно.

Весь день инструкторы сменялись один за другим. В них вбивали знания. Как выжить, как не нарваться. Куда нельзя, а куда еще опаснее. Откуда не возвращался никто, а где кто-то все же выжил.

Ненужное. Инструкторы – эксперты по статистике, по скудным отчетам патологоанатомов, специалисты по тому, как оббежать опасность за километр, как закопаться в глубину и в глубине этой выжить до тех пор, пока не откопают. Из полезного – только карты. С пометками, кто, где и когда закончил маршрут. И даже с редкими проверенными тропками. Лис не доверял электронике, распечатал. Спрятал во внутренний карман. Так оно надежнее.

Из важного – оружие и обереги. Лис прикинул стоимость – появился соблазн уйти вместе с этим богатством. Он, конечно, держал в руках такие суммы, но это всегда были чужие деньги.

Израильский автомат «тавор» с подствольным гранатометом, нож «морской дьявол» с антибликовым лезвием из спецстали и многофункциональными ножнами. Хороший нож, при желании можно и металл вскрыть, и кирпичную стену расковырять. Мачете, точнее, джунглевый нож. Оружие не совсем для города, да и не совсем оружие, хотя… Насколько Москва – это город?

Два пистолета: 43-й Glock и карманный Beretta Tomcat, лента с пластинами ТАТР – взрывчатки, аптечка – мечта наркомана, почти без лекарств, зато полная обойма стимуляторов. Что еще нужно наемнику для полного счастья? Вернуться живым. На этот случай есть два оберега. «Счастливая копейка» – бронзовый кругляшок с небольшим сроком действия – неделя, не больше, но и после охотно покупаемый за пределами Периметра. Пока действует, мелкие неприятности его обладателю не грозят. «Копейкой» его назвали не только из-за формы. После того как артефакт деактивируется, его цвет меняется – с бронзового на серебристый. Второй оберег – «московский патронташ». Название неслучайное – издалека не отличить от настоящего патронташа, только «патроны» или то, что на них похоже, не вынимаются. Стоит куда дороже «копейки» и действует серьезнее. Человек с активным «патронташем» может не бояться ран. В том числе глубоких. И даже несовместимых с жизнью. Один «патрон» – одна рана. Бесценный артефакт для наёмника. Стоило «патрону» отработать свое, и он просто исчезал. Тут не ошибешься: в конце оставался пустой «патронташ» – московский сувенир.

Лис покрутил автомат, разобрал, собрал, снова разобрал. Автомат был не просто хорош. Это был не серийный продукт – то ли опытная партия, то ли, что уж почти нереально, ручная сборка. «Тавор» не самый распространенный автомат, потому как дорогой, но тот экземпляр, который Лис держал в руках, был чем-то фантастическим. Легкий, сидящий в руках так, будто кто-то снял лично с него мерку и только потом принялся за рукоять автомата. Они провели в тире всего час, но и этого было достаточно, чтобы восхититься. Лис мысленно пообещал себе, если выживет, оставить оружие себе.

До подъема в их казарме-гостинице оставался еще час. Лис встал по старой привычке в пять. Он всегда просыпался раньше, чтобы заполучить себе время, вырванное из общего пользования, персональное время Лиса.

Бесшумно выбрался в коридор. Он легко мог бы стать танцором, он умел двигаться в своем особом ритме. Коридор – шесть одинаковых дверей, Лис выбрал безошибочно одну. Человека, который мог попасть в их команду или по ошибке, или с чьим-то умыслом.

Гюрза не шевельнулся ни когда Лис вошел в комнату, ни когда тот, не торопясь, одну за другой, перебрал все его вещи. Несмотря на скудный свет фонаря, то, что смог рассмотреть Лис, убедило его: хозяин комнаты просто не мог быть тем Гюрзой, о котором он столько слышал. Наушники и плеер лежали не там и не так. Гюрза не зря называл себя джазофреником – он засыпал под Петерсона, а просыпался под Гарднера.

Наушники в трех метрах от кровати. Аккуратно смотан провод. Так не бросить и с этого места не достать. Да и сами наушники – выпендрежные, но не для меломана. Настоящий Гюрза на такие даже не глянул бы.

Кажется, дверь оставалось прикрытой, но Лис почувствовал: в комнате появился кто-то еще. Кто-то, кому плевать на Лиса – не заметить того на фоне окна было просто невозможно.

Лис шагнул в тень, одновременно вытащив «глок» и по-прежнему не видя никого. Словно тень двинулась от Гюрзы в его сторону, чтобы тут же исчезнуть – была и нет. Так и не спрятав пистолет, Лис придвинулся к двери и в этот момент почувствовал, что теперь он в комнате снова один. Лис не удивился, не обнаружив пульса у Гюрзы. Тихо вышел. Пусть того, кто выдавал себя за Гюрзу, найдет кто-то другой.

Теперь было уже неважно, настоящий Гюрза или нет. Мучило другое – впервые Лис столкнулся с противником, в схватке с которым у него не было ни одного шанса. Противник мог убить только Гюрзу, мог выбрать Лиса, а мог и не побрезговать обоими. С Лисом случалось всякое – его боялись, подставляли, но не бывало так, чтобы им пренебрегли. Убийца просто не принял его в расчет. Так сам Лис не обращал внимания на муравья, забравшегося на цевье автомата. Можно смахнуть, а можно просто не заметить.

Перед тем как выйти из комнаты, Лис переложил наушники поближе к постели.

У себя в номере он не стал ложиться, перебирал распечатки. Ждал.

За завтраком они даже не успели хватиться Гюрзы, в столовой их уже дожидался военврач. Доложил сухо: сердце не выдержало, странно, что только сейчас, – Гюрза любил не только джаз и мало в чем себе отказывал… Ни допроса, ни следствия, ни даже водки – не чокаясь.

С такой профессией – и всего лишь инфаркт. О чем еще мечтать наемнику, как не умереть в своей постели?

Через четыре часа они начали своё движение в Москву.