Чтение онлайн

Я устал, я ужасно устал – как после долгого пути без сна.

Я ложусь, устраиваюсь поудобнее среди обрывков бумаги и высохших листьев. Веки слиплись над пустыми глазницами, и я уже не ощущаю ни боли, ни онемения, ни рези. Я отдыхаю, засыпаю, погружаюсь в свои сны, странствия, воспоминания.

Я вижу в них себя, всю свою жизнь. Все кружится, путается и в то же время вырисовывается намного яснее и четче, чем раньше.

Значит, я умираю? Неужели это смерть? Не бойся, ты просто засыпаешь и проживаешь жизнь еще раз, но только теперь – внутри, в себе. Находишь потерянные элементы, незначительные, казалось бы, эпизоды, сопоставляешь фрагменты случившегося в разных местах и в разное время. Внутри, в тебе самом концентрируются, сжимаются время и пространство – и неважно, что было раньше, а что позже.

Со спины исхудавшего вола я спрыгиваю на землю рядом с умирающим стариком, который всматривается в меня своими черными глазами, глубокими, как туннели, где я запросто мог бы спрятаться.

Музыка. Да, да. Ты слышишь музыку. Слушай ее внимательно – это флейта из приморского города. Флейта нашлась, и ты все более явственно слышишь ее звуки, они завораживают тебя – еще минута, и ты пойдешь за ней, куда бы она тебя ни привела.

Падает сброшенный взмахом птичьего крыла кувшин. Ты убегаешь и совершаешь путешествие далеко-далеко, видишь яркие пейзажи, горящий город.

А когда ты возвращаешься на то же самое место, человек прямо над полом ловит упавший кувшин.

Иллюзия. Вокруг дома полно черепков от разбитых кувшинов.

Вдруг ты замечаешь людей – они поднимают вверх старое рваное кресло. Злобно лает собака, маленькие крысята вываливаются из гнезда и гибнут под каблуками людей.

На голом, лишенном растительности холме люди прибивают человека к скрещенным бревнам. Они оставляют его под раскаленным небом. Он висит на столбе, вкопанном в каменистую землю. Подойди поближе, слижи капли стекающей вниз крови.

Не бойся кружащей высоко над столбом птицы, она не заметит тебя – все ее внимание поглощено умирающим человеком.

Он выпустил меня. Почему он открыл стальную дверцу клетки? Что произошло? А может, это был только сон? Он смотрит, как я убегаю, как удаляюсь от него, но не двигается – только стоит и глядит мне вслед.

На стене видны свежие цементные пятна. Издалека доносится приглушенный звук царапающих стену коготков. Это самка-мать пытается пробиться, пытается прогрызть стену. Ты знаешь, что ей не хватит сил, что она умрет от недостатка воздуха и воды, умрет, замурованная в гнезде, в котором родила тебя, в котором рожала твоих крысят.

Ты начинаешь грызть, вгрызаться в затвердевшую шероховатую стену – твои десны болят и кровоточат, а зубы стираются до основания.

Зачем ты грызешь? Зачем, если и так знаешь, что это бесполезно, безнадежно, бессмысленно? Этой стены тебе не прогрызть, даже если будешь грызть ее всю жизнь. Ты будешь много раз возвращаться сюда, прислушиваться к доносящимся с той стороны стены звукам, прислушиваться к давно уже живущим только в тебе самом голосам.

Ты уходишь отсюда навсегда. Тебя преследует змея из далекого города. Змея обхватывает крысу своими кольцами, давит, ломает кости, поглощает своей широко раскрытой пастью.

Полчища крыс бросаются в реку. Река огромная, безбрежная, серая, ее поверхность покрыта мелкой рябью. Крысы хотят переплыть на другой берег. Они все подходят и подходят к берегу, спихивая в воду идущих впереди, не позволяя никому остановиться, отступить...

Ты – один из них. Ты плывешь, плывешь, плывешь... Крысы вокруг тебя выбиваются из сил, тонут, вцепляясь зубами, тянут за собой плывущих рядом собратьев.

Плыви, не сдавайся. У тебя хватит сил, плыви. На горизонте вот-вот появится берег.

Вдруг неизвестно откуда – удар. Может, это волна, а может, молодой самец норовит выкинуть меня из гнезда?

Я плыву, плыву, плыву, берег все ближе и ближе. Плыви. Плыви вперед. Плыви в свой самый дальний путь.

Неужели зрение вернулось ко мне? А может, я никогда и не терял его?

Что со мной происходит? Где я? Множество крыс переплыло реку, они идут дальше, странствуют по суше, переплывают моря, путешествуют.

Как и в самом начале, я стремлюсь к свету и обретаю его – он ясный, сверкающий, яркий. Я бегу к свету. Я иду за ним, как за музыкой той флейты. Я прохожу подвалы, каналы, лабиринты – все дальше, дальше, дальше.

Впервые я чувствую себя в безопасности, мне ничто не угрожает, я спокоен. А может, свет – это ты, серый, резвый, хищный?

Неужели молодой самец перегрыз мне шею? Неужели это моя кровь стекает мне в горло? Я не чувствую боли, я бегу вперед по самому светлому туннелю в моей жизни. Какое прекрасное мгновение, какое прекрасное мгновение, какое...

Варшава, сентябрь – ноябрь 1979