Чтение онлайн

Мне стало не по себе. С чего я так решил? В прошлой жизни я и Полярную звезду не отыскал бы. Вообще не помню, чтобы смотрел на звездное небо. Да и зачем, имея на руке компас и в кармане навигатор?

Наверное, какие-то детские воспоминания.

Я опустил голову, здесь внизу было на что посмотреть.

На горизонте, далеко в море горели многочисленные огни рыбацких шхун и баркасов, вышедших на утренний промысел. Как красные светлячки, они мерцали в серо-синем сумраке, окутывающем поверхность воды. Виды местных красот произвели на меня сильное впечатление. Если посмотреть назад и наверх, могло показаться, что вершины скалистых гор упираются в звезды.

Справа отвесные скалы вплотную подходили к воде. Волны мерно разбивались об утесы. Слева вдалеке виднелись очертания города.

Я посмотрел на Марвина.

— Порт, — кивнул он. — Эртуз. Нам туда. Но мы далековато, на другой стороне залива.

Наши блуждания под толщей горного хребта вывели нас километров на двадцать в сторону, к правой оконечности большой бухты, мысу Белл. Так объяснил Марвин, начертив древком копья на сыром песке примерную схему. Он сказал, что дорога вдоль берега залива не опасна, но займет много времени. И нам еще сначала надо преодолеть реку.

— Неплохо было бы переплыть через залив на каком-нибудь судне, — сказал Марвин.

Он зажег походный светильник, прикрепил его к наконечнику копья и стал махать то вниз и вверх, то из стороны в сторону, подавая сигналы рыбацким шхунам.

— Дадим десять монет, и они нас с радостью перевезут, — сказал он уверенно.

Где эти монеты, интересно?

Словно услышав мой вопрос, Марвин похлопал себя по подсумку темно-зеленого цвета на боку.

— Юстиг отсыпал горсть тигров на всякий случай, — сказал он.

Я внимательно осмотрел себя. Как-то не было времени осознанно сделать это раньше. Сбоку у меня тоже был похожий небольшой подсумок. Открыв его, я обнаружил дюжину пластин — жетонов из какого-то серого металла, скрепленных медной проволокой через круглые отверстия.

— Что это, Марвин? — спросил я, показывая находку.

— То, что осталось от твоего жалованья за сезон, — еще немного и он покрутил бы пальцем у виска. Марвин отвернулся. — Тысяча двести тигров.

Сто двадцать раз переплыть залив. Что-то маловато осталось. Хотя непонятно, что такое сезон. А еще может быть, что монеты и тигры отличаются.

Марвин снова принялся махать копьем и я решил не отвлекать его расспросами.

Мне впервые пришел в голову вопрос, а как, собственно, я выгляжу? Но спрашивать Марвина смешно, а посмотреться некуда — и шлем, и ножны, и доспехи матово-тусклые, ничего в них не разглядеть. Я наполовину вытащил из ножен саблю, но никакого отражения не увидел.

Интересно, зеркала здесь вообще есть? Я решил все же спросить Марвина. Тот устал махать копьем и стоял, грустно озираясь. Переправляться через реку он явно не хотел. Не умеет плавать или просто водобоязнь, как я и думал.

— Марвин, когда у тебя щетина отрастает и превращается в бороду, ты что делаешь?

— Брею ножом, — нисколько не удивившись, тут же ответил он. — Теперь кинжалом тоширунга буду брить.

Марвин обнажил зубы в улыбке, и я поразился, насколько эта белозубая улыбка меняет его внешность. Всемогущий Михр! Да он совсем пацан. Лет девятнадцать-двадцать, не больше.

— А смотришься куда?

Марвин повернулся ко мне и наклонил голову набок.

— В каком смысле? — прищурившись спросил он. — На ощупь, ясное дело.

Так. Зеркал здесь походу нет. Не у солдат точно.

— А на голове волосы как стрижешь?

Марвин шмыгнул носом и засопел.

— Всех сотников и тебя всегда стриг Риццо. У него есть стальные расческа и ножницы. То есть, были.

Мигнули красные огни одного из баркасов, они сменились на желтые и подавали какие-то сигналы.

— Есть! — удовлетворенно сказал Марвин. — Сейчас приплывут за нами.

Он снял седло, положил на мокрый песок и уселся. Я предпочел постоять, и так все отсидел. Тут я заметил маленьких крабов. Их было много, десятки. Они боком бежали в море, очень быстро, но иногда дружно замирали — выглядело это очень забавно.

Арме, однако, эта картина не понравилась. Она захрапела и начала бить копытом по песку. Марвин тоже обратил внимание на убегающих крабов и начал осматривать горы, нахмурив лоб. Я поднял голову. Мы увидели парочку хонгоров. Эти огромные птицы, тоскливо вскрикивая, улетали в сторону едва различимого другого берега пролива. По песку пляжа, переваливаясь, какие-то мелкие животные тоже бежали, ползли и шли к воде.

Вокруг все застыло, как перед грозой. В звенящей тишине слышались только крики чаек вдалеке над шхунами.

— Что происходит? — я встревожился не на шутку.

— Не знаю, — неуверенно произнес Марвин.

— Может, землетрясение? — спросил я. Бывают ли они тут?

— Давно не было, — серьезно ответил Марвин. — Я тогда ребенком пешком под стол ходил. А ты не помнишь? А, ну да, у тебя же память отшибло.

Меня больше беспокоило, приплывут ли теперь за нами рыбаки. Но, видимо, на море ничего не чувствовалось — большой баркас, меняя галс, быстро приближался к берегу.

Незаметно ночь сменилась днем. Облака быстро плыли по серому небу. Тишина стала еще гуще и тяжелее.

Это было не землетрясение.

Началось извержение. Где-то в глубине горной гряды загрохотало и столб черного дыма взлетел в небеса.

Можно было разглядеть лица рыбаков. Они явно перепугались. Ветром принесло их голоса, они громко спорили, не повернуть ли назад, чтобы быстрее убраться подальше.

— Двадцать монет! — закричал им Марвин.

Ветер отнес его слова в сторону. На баркасе его не слышали и Марвин стал показывать на пальцах. Бородатый, тощий и высокий мужик в бандане, наверняка старший, показал три растопыренных пальца и крикнул: