Крысолов
Шрифт:
Лапы пружинисто ударили в ладони. Стас опустил руки, гася удар, сам присел. Отпустил Лобастого на землю, шагнул в сторону.
Наверху сверкнули две огненные полосы. Хлопок слился с треском лопнувшего стекла. И нижняя часть окна отвалилась вниз, упала, глухо стукнувшись о землю.
Да, качественное стекло. Даже после взрыва и падения оно не разлетелось. Пошло трещинами, превратилось в какое-то подобие стеклянной кольчуги: перестало быть твердым, форму не держит, но не разлетелось. Наполнитель потрескался, но тонкие волокна все еще держат кусочки вместе. Тонкие нити, незаметные взгляду, но чертовски прочные. Держат осколки вместе, словно стальная арматура треснувшую бетонную плиту.
Черта с два такое выбьешь… Резать тоже то еще удовольствие…
И на удобном верстаке-то возни будет порядочно, а уж на высоте третьего этажа, еле удерживаясь магнитами на тонком карнизе… Хорошо, если бы в час уложился. Это, разумеется, в том случае, если не сорвешься
А в стеклопакете это стекло не единственное.
– Давай, Лобастый. Повторим.
Лобастый проворно прыгнул в руки и перевернулся на спину. Расставил лапки. Мордочка – безмятежная, невинная. Ну просто беспомощный младенец да и только.
Когда наверху хлопнуло в третий раз – на этот раз кусок пластика не упал вниз, а влетел внутрь, – Стас опять швырнул Лобастого вверх.
Только теперь вместо взрывчатки в его сумочке был миниатюрный подъемник. Моток молекулярной нити, моторчик с системой крошечных шестеренок, таблетка – аккумулятора.
Не задерживаясь на карнизе, Лобастый скользнул внутрь.
– Скалолазка! Рыжик! Ушастик!
Мордочки тут как тут.
Два броска. Скалолазка, следом Рыжик взлетели вверх и нырнули внутрь. Теперь им проще, не надо цепляться за карниз – можно сразу за край дыры и внутрь.
– Ушастик, остаешься за старшего.
Ушастик азартно приподнялся на задних лапках и рухнул на все четыре.
Из дыры в стекле донесся хлопок.
Хорошо. Значит, Лобастый нашел место, где закрепить подъемник. А строительный патрон вбил крепеж в стену.
Показалась мордочка Лобастого. Кинул вниз маленький крючок – кажется, сам по себе. Но крючок не упал, а повис в воздухе, медленно пополз вниз. Молекулярную нить – немного длинных молекул, сплетенных как волосы в косичку, идеально правильных, без дефектов, чертовски прочных, – и на ярко освещенном столе-то едва разглядеть, куда уж сейчас…
Без ушка на конце и не заметить, и не взяться. Возьмешься за нить голыми руками – не удержать, выскользнет из пальцев. А обмотаешь вокруг руки – прорежет руку до костей. А может, и совсем отхватит.
– Стоп!
Стас просунул в ушко стержень-рукоятку. Взялся за нее обеими руками.
– Давай!
Лобастый нырнул внутрь. Нить натянулась и медленно потащила вверх.
Стас выставил руки и соскользнул с подоконника внутрь, головой вниз, следом втаскивая ноги. Большой Лобастый, а все же недостаточно. Маловат размах его лапок. Слишком узкая дыра получилась, чтобы нормально влезть…
Ладно, хоть так. Стас перевернулся на полу, встал.
Шум ветра и музыка остались снаружи. Доносились, но не так сильно. И в этой тишине пустого здания с высокими потолками и кафельными стенками… звонкий стук каблуков. Быстрый, нервный, спешный… Совсем близко. У самого входа в лабораторию. Лишь успел шепотом:
– Рыжик, Скалолазка… Отрезать… – и шагнул за лабораторный шкаф между окон.
Стук каблуков замер. Щелчок выключателя – и удар света по глазам, словно это хирургический стол, а не лаборатория. Снова стук каблуков. Ближе, ближе…
Теперь можно. И лучше выйти самому, резко. Эффект неожиданности всегда полезен. А сейчас это нужно и для кое-чего поважнее…
Стас шагнул из-за шкафа.
Бавори была в каких-то пяти шагах. Вздрогнула, замахнулась хлыстом, но рука замедлилась, замерла, словно про нее забыли.
Из-за ближнего стола с тумбой мощного процессорного блока вылетел Лобастый. Встал между Стасом и Бавори, готовый к броску. Пара метров для него – пустяк. Бавори могла в этом убедиться там, на площади…
Она крутанулась на каблучках и бросилась обратно, но сделала лишь два шага. И еще один удар каблуком – последний, чтобы остановиться.
Путь назад отрезан.
Рыжик и Скалолазка, привстав на задних лапах, преградили путь к двери. Открыв пасти и обнажив резцы, справляющиеся со сталью, – чтобы у Бавори не возникло ошибочной мысли, что она сможет прорваться через этот чахлый на первый взгляд строй, поглядывая блестящими глазками-бисеринками на Стаса – правильно ли они поняли, что пока убивать не нужно?
Бавори замешкалась, но ненадолго.
– Come!
Крик разнесся по пустому зданию, убежал в гулкий коридор, за угол, унесся вниз по лестнице, на первый этаж, где в холле перед входом ждали трое баскеров… В ответ прилетел тройной рык и мощно, сотрясая бетонные плиты, замолотили копыта. Все трое ломанулись на крик хозяйки, хотя коридоры и были маловаты для них.
Стас шагнул было к двери, обходя Бавори, но остановился. Запереться не выйдет. Что для этих полутонных тварей хлипкая дверь в лабораторию?..
Дверь в комнату к сепаратору крепче, но ее еще нужно открыть. Отмычка запомнила те варианты, которые перебирала. Теперь ей потребуется всего-то пара минут. Но…
Даже если успеть… Что дальше? Самому замуровать себя в комнате без окон? Когда сюда мчатся ратники Графа, которых вызвала Бавори?
Из глубины здания снова донесся рык – на этот раз не угрожающий, а как будто огрызающийся. И удары копыт стали неритмичными. Лишь один из бежавших продолжал движение, но уже не так резво, как раньше…
Добрались до лестницы? И выясняют отношения, кто первым ворвется? Им там и поодиночке-то едва развернуться, куда уж троим… Уже на лестнице…
Впрочем, не все так безнадежно.
У системы дрессировки кнутом есть один минус. Особенно если терзаемый зверь – стайный. Выдрессированный зверь слушается – но не того, кто его дрессирует, а сильнейшего. Вожака стаи. Так, как это записано в крови твари… И этот минус иногда можно обратить в плюс.
– Come! – опять крикнула Бавори. Стас достал “хек” и показательно щелкнул предохранителем.