Крысолов
Шрифт:
– Семь… нет, восемь! – лицо опустившего дальновзор капитана было белее полотна. – Восемь кораблей!
– Должно быть, – спокойно, будто речь шла о чем-то вроде меню завтрашнего обеда произнесла Интеко, – сюда собрались почти все поклонники Черного Петуха, что были в этой части Моря Рейко.
– А Зеленый Томми?
– Его нет среди них, – с сожалением сказала Интеко. – Не повезло.
– Что ж, возможно, повезет в иной раз.
– Иного раза не будет. Сак почуяли кровь.
– Девять напастей Хра на твой дурной язык, отродье длинноухих! – взвизгнул капитан. – Накличешь… клянусь, Великим Огнем, уже накликала… – простонал он, дрожащей рукой тыча в сторону черного плавника, словно клык вспоровшего волну всего в полусотне футов от борта галеона. – Да ты ведьма!
– Полегче, любезнейший, полегче, – тан Раскона произнес эти слова почти вкрадчиво, но шагнувший к Интеко капитан замер на полушаге. – Я так и не решил пока, верить ли в примету насчет женщины на борту, – продолжил Диего, – но зато твердо уверен: бросаться подобными обвинениями в присутствии служителя Великого Огня, не имея неопровержимых улик виновности, это очень, очень плохая идея, капитан Сарзон.
– Тан Раскона прав, капитан. – Монах искоса глянул на капитана, который из белого начал понемногу равняться цветом с забортной водой. – Ведовство – весьма тяжелое обвинение…
– Но взгляните сами, мой тан! – голос капитана дрожал еще больше чем унизанный тяжелым перстнем палец, которым Сарзон тыкал во все новые и новые черные треугольники. – Их прибавляется с каждым мгновением. Кто как не она приманила этих проклятых…
– Ты еще больший дурак, чем выглядишь, капитан, – презрительно бросила Интеко. – За каждым пиратским кораблем в Море Рейко плавает стая сак. Твари отлично знают, что поклонники Черного Петуха не оставят их без ужина. Вот и сейчас они почуяли шанс на поживу…
– Что ж, – задумчиво произнес тан Раскона. – Я не вижу большого греха в обмане людей, души которых и без того загублены лживыми речами Темного, но вводить в заблуждение рыб не намерен. Прикажите отвязывать баркас, капитан…
Капитан Сарзон моргнул. Впрочем, стоявший в полудюжине шагов боцман то ли сумел правильно истолковать этот жест своего командира, то ли просто решил, что для дотошного соблюдения субординации – в смысле прохождения команды по всем звеньям командной цепочки – время не очень подходящее.
– Руби конец, сучий выкормыш!
– Баркас? – подавшись вперед и схватив леер, Интеко вгляделась в тяжело переваливающуюся с волны на волну посудину. – Что еще за рыбья требуха?
– Ну почему же чуть что, так сразу «рыбья требуха»? – усмехнулся Диего. – Никакой требухи на баркасе нет, зато есть два десятка бочек, три из которых до краев наполнены превосходным пушечным порохом. В одной его, правда, чуть меньше, ибо некое место занял хитроумный механизм, соединенный с нашим галеоном посредством тонкого линя…
– То-то я гляжу, за этим баркасом будто паучье дерьмо тянется!
– …длиной ровно две храмовые лиги, – невозмутимо закончил тан Раскона. – Впрочем, – прищурился он, – пираты нагоняют нас столь быстро, что нет нужды травить линь на всю длину. Стопорьте ворот! – подчеркнуто игнорируя Сарзона, скомандовал он боцману.
– Хорош травить!
– Всего три бочки! – разочарованно выдохнула Интеко, глядя на вспухшее за кормой белое облачко. – Три бочонка пороха, да еще взорванных в доброй сотне ярдов от ближайшего пирата… на что ты надеялся, красавчик?
– На содержимое остальных семнадцати бочек, разумеется.
– И что же в ни… ого!
– Сия черная и редкостно вонючая субстанция, – промолвил монах, – именуемая гаккорельским земляным маслом ведома немногим. Однако ж получаемое из нее лампадное масло ценится весьма дорого…
– Скатово отродье!
Возглас Интеко явно предназначался первому из настигавших галеон пиратских кораблей – двухмачтовому флейту, которому с ловкостью, больше похожей на чудо, удалось отвернуть в сторону от полыхавшего на воде костра. Шедший за ним шлюп, однако, оказался не таким везучим и прорезал огненное поле наискось. Языки пламени, лизнув низкий борт, дотянулись до парусов – и вцепились в них стаей ярко-рыжих змеек…
– Минус один, – прокомментировал маленький тан. – Меньше, чем я надеялся… но больше, чем рассчитывал.
– Корпус не горит, – Сарзон вновь приклеился к дальновзору. – А огонь на воде уже почти погас.
– Зато теперь они без парусов, а если повезет, то и без мачты. Не корабль – корыто, игрушка для волн.
– В любом случае осталось еще семеро.
– Верно.
– И теперь они будут настороже, – сказала Интеко. – Так что повторить этот трюк тебе не удастся.
– Верно и это, – согласно кивнул Диего. – Потому-то я и не люблю повторяться. Помнится, – развернулся он к Сарзону, – вы, капитан, жаловались, что я выселил офицеров, включая вас, из кают, заняв их под какой-то паршивый «особо ценный груз»? Нет? Это были не вы? Странно, мне казалось, что я не настолько плохо различаю голоса… впрочем, неважно. В любом случае, не желаете ли взглянуть на этот самый «особо ценный груз»? Думаю, момент как раз подходящий…
– Груз? Да вы спя… – Сарзон осекся.
– Может, – спокойно произнес Диего, – вы сначала все же удостоите этот таинственный груз хоть одним своим взглядом, а уже после окончательно сформируете мнение о крепости моего рассудка?
Капитан Сарзон начал багроветь. Он так увлекся этим занятием, что при виде «ценного груза» ограничился лишь выпучиванием глаз и невнятным хрипом.
Интеко выразилась куда более восторженно:
– Ну и здоровая же растреклятая трень!
– Можно сказать и так, – усмехнулся тан Раскона. – Но в реестре эта красотка значится под названьем «хобот Вегилля»… хотя, как видите, на хобот она ничуть не похожа – и наши приятели под черным флагом весьма скоро смогут в этом удостовериться.
– Никогда прежде такой не видела!
– И не могла. Потому что, – пояснил Диего, – прежде их и не было. Фряжское литье… воистину, король Гнат Семнадцатый сделал для нас роскошный дар, начав преследовать истинно верующих. Будь у него хоть четверть отцовского ума, эти мастера продолжали б лить пушки для его флота… а не для нашего.
– Потому ты так охотно пил за его здоровье тогда, в таверне?
– Я был искренен как на исповеди! – серьезно сказал маленький тан. – Скажу больше: каждую ночь я прошу Великий Огонь хранить короля Гната от напастей… ибо все наши тайные друзья и за десять лет многопотного труда не смогли бы нанести Фрязии урон, равный полугоду мудрого правления короля Гната.