Крысолов
Шрифт:
А еще Спиллеринг ничуть не менее точно знал, что старший хорунжий Тарк является большим поклонником работ иторенских виноделов.
– Впрочем, – задумчиво произнес Мурена, – кажется, я нашел решение вашей проблемы, хинк Мэттон.
– Да – а-а, – гримаса, появившаяся на лице коменданта, наводила на мысль скорее о приступе удушья, нежели о наслаждении, – это и в самом деле оно!
– Хинк старший хорунжий, разве прежде я хоть однажды…
– Прежде ты не рассказывал мне столь невероятных баек! – рявкнул комендант.
– Но я…
– Молчать, ворона!
Тарк начал вновь наполнять бокал, но, долив примерно до середины, вдруг резко отставил бутылку в сторону – то ли в приступе скупости, то ли побоявшись расплескать ценный напиток дрожащей рукой.
– Итак, повтори, чего нужно этому пиратскому отродью?
– Оставить в вашей замечательной тюрьме…
– У меня форт!
– Прошу прощения, на гауптвахте вашего замечательного форта две дюжины пленных иторенов!
– И дает по бутылке за голову.
– Верно, а также продает вам два бочонка со скидкой, то есть, – наклонившись к коменданту, Мурена перешел на шепот, – по цене, которую, хинк старший хорунжий, язык не поворачивается назвать иначе как дармовой.
– Не поворачивается, – комендант принялся крутить четвертую сверху – две первые были расстегнуты, на месте третьей виднелся пучок ниток – пуговицу на камзоле. На всякий случай чиновник отступил на шаг – если собственные застежки Тарк откручивал в приступе задумчивости, то с пуговицами нижестоящих он проделывал эту же операцию совершенно сознательно.
– Маслом надо почаще dunstu [31] смазывать, тогда поворачиваться будет!
Периодически выдаваемые комендантом перлы нравились его собеседникам ничуть не больше, чем звуки его же смеха.
– Так вы согласны на сделку, хинк старший хорунжий? – произнес Мурена чуть более резко, чем позволял себе до этого.
– Погодь! – комендант мотнул головой. – Дай подумать.
– Подумайте. Только подумайте, – злорадно добавил Спиллеринг, – заодно и о том, что пиратскому капитану может надоесть торчать у ваших ворот. Под солнцем-то… Тарк, вы же не хуже меня знаете, что за нрав у этих людей.
31
Dunsta – (иторийск.) Первоначальное значение слова – дупло, однако в уличном сленге употребляется в ином, куда более грязном смысле.
– Молчать, ворона! – повторил комендант, но уже без прежней уверенности в голосе. – Подождет твой пират!
– Что ж…
Комендант марейнского форта, старший хорунжий Тарк озадаченно уставился на принесенную Муреной – и уже полупустую – винную бутылку.
Предложенная чиновником сделка казалась слишком выгодной, чтобы не таить в себе подводных камней. Так, мелкое служебное нарушение – а если покопаться в ворохе уставов, инструкций, указаний и прочего бумажного хлама, коим он, как комендант, должен руководствоваться, сто к одному, что там наверняка сыщется чего-нибудь подходящее к случаю. Да, слишком уж мелко, это вам не торговля казенным порохом или – комендант вздрогнул – упаси святой Чебур кому-нибудь прознать, интрижка с… т-с-с, забыть-забыть-забыть!
Это с одного борта. А с другого – кроме губернаторского погреба в Марейне розовое кантабрийское могло сыскаться разве что у двух-трех самых богатых купцов. И все эти хинки, возымей они желание повлиять на жизненный курс коменданта, без всякого труда могли бы проделать это, не нанося урон своим коллекциям.
Нет, для ловушки приманка была слишком жирной. Как ни крутил ее старший хорунжий перед внутренним оком, она упорно казалась ему именно тем, чем назвал ее Мурена – шальной неслыханной удачей, подарком Девы Моря. Дурак-пират, не знающий – пока еще не знающий – подлинной цены захваченному грузу. Редко, но бывает, коменданту доводилось, и не раз, слышать истории куда похлеще. И про выброшенные за борт тюки с непонятным порошком, который в лавке торговца пряностями стоил едва ли не дороже своего веса в золоте, и про купленное за бесценок дикарское ожерелье с крупными, но тусклыми камешками… оказавшимися на поверку необработанными изумрудами.
А подарки Девы Моря, как известно всем, нужно хватать – иначе обидчивая, как и все женщины, вершительница судеб отвернется, и тогда…
– Ну, пойдем, глянем на твоего пирата.
Вопреки опасениям чиновника, капитан Мэттон вовсе не казался особо страдающим от солнечных лучей. Пират, обняв очередную бутылку, восседал на раскладном стульчике, а перед ним стоял юнга, в одной руке державший зонт, а во второй – самодельный попугайский веер. На носилках около капитана ждали своей участи полная бутылок плетеная корзина и два бочонка.
Зрелище это, вполне достойное кисти придворного живописца падишаха, вызывало преисполненные зависти взгляды не только у сгрудившихся в десятке шагов пленных иторенов и конвоировавших их пиратов, но и часовых из-за решетки. Еще бы – последние хоть и находились в тени, но веер и уж тем более вино вовсе не числились среди предусмотренных уставом караульной службы предметов. Упущение… крайне досадное с точки зрения низших чинов колониальных полков и гарнизонов!
Бдительность у часовых, впрочем, оказалась вполне на уровне – по крайней мере, они расслышали шаги приближающегося коменданта и даже успели стать во фрунт.
– Ваша грозность, за…
– Как стоишь, вошь морская! – привычно рыкнул Тарк на вытянувшегося солдата.
– Виноват, ваша грозность!
– Открыть ворота, – приказал старший хорунжий и, обернувшись к Щеку, тоном ниже добавил: – Ну, заводи своих висельников. Поглядим.
Комендант злился, хоть и не мог отчетливо выявить причину охватившей его злобы. Скорее всего, в этом была виновна царившая во дворе форта духотища, в сравнении с которой прохладный сумрак его кабинета выглядел сущими Благословенным Землями. Проклятый климат… проклятый мундир, казавшийся сегодня раза в два тяжелее обычного – должно быть, из-за пропитавшего его до последней нитки пота. Проклятые иторены… старший хорунжий, скорчив гримасу, торопливо зашарил по карманам – широкая рубленая рана на плече второго в связке пленного успела изрядно загноиться. Шедший от нее тяжелый запах, похоже, привлекал мух со всей округи, пробиваясь даже сквозь надушенный платок хинка коменданта. Мерзость… и просто удивительно, что парень каким-то чудом ухитряется идти без посторонней помощи. А следующий в связке, высокий, светловолосый, с кое-как перевязанным боком, еще и ухитряется волочь носилки с бочонком. Силен… да и вообще, вдруг подумал комендант, эти пленные больше похожи на солдат, чем на экипаж торгаша! Рослые, хоть ты их в гренадеры забривай!
– Товар и впрямь что надо, – пробурчал из-под платка Тарк. – Самое то для плантаций.
– И не только для плантаций, хинк комендант. Эти парни способны украсить собой любой полк, ведь в бою каждый из них стоит пятерых.
– А? Чего?
До сегодняшнего дня старший хорунжий Тарк не относил себя к числу тугодумов. Однако сейчас у него возникли серьезные проблемы с увязыванием насмешливо-уверенного тона и внешности измазанного сажей мальчишки-юнги в единое целое.
– Проблемы со слухом? – участливо спросил маленький наглец. – Я сказал, что в бою каждый из этих парней стоит пятерых. У вас в гарнизоне ведь как раз полтораста человек и есть, не так ли, хинк комендант?