Чтение онлайн

Он был равнодушен – и к соли, и к перцу. Он был равнодушен и к тебе. Может, поэтому он столь блестяще уверенно вел тебя в танго – благодаря все тому же равнодушию. У него было множество мелких пороков, но чревоугодие не попадало даже в список добродетелей.

Чтобы не пить с ним водку, ты начала создавать простые и сложные настойки, наливки, бальзамы и запеканки. Их было более трехсот. Практически на каждый день года.

«Это любовь живет три года, а такая ерунда живет и умирает – куда быстрее, года не пройдет, я его сама выгоню» – так ты решила, на этом и успокоилась.

У него было множество мелких пороков – такие как азартные игры, пренебрежение к правилам дорожного движения, крепкий алкоголь без закуски, отсутствие привычки предупреждать заранее о своем визите или об опоздании.

Это все было мелко и терпимо. Если бы им не владели еще две страсти, куда более серьезные. Оружие и кокаин.

Он столько раз звал тебя с собой в его клуб, но ты отказывалась.

Особенно после его похвальбы – про то, как роскошно стрелять в людей, будучи под кокаином.

Он хвастался этим как глупый мальчишка, а ты нервно вжималась в кресло его машины. Ты тогда впервые села к нему в машину, он несся по набережным, наплевав на ремень безопасности, светофоры и сигналы других водителей: «Себе погуди!» – бурчал он.

– Ты чего это такой возбужденный? – осторожно спросила ты.

И тогда-то он и рассказал про кокаин.

– Вот, понимаешь, кокаин к стрельбам – это как водка к еде. Водка же – это единственный алкоголь, который не нужно оттенять или подчеркивать – закусками. Все наоборот, просто водка обжигает и обнажает все твои вкусовые рецепторы, и после нее ты гораздо лучше чувствуешь и понимаешь еду.

– Ты же не закусываешь! – не хотелось, но сказанное прозвучало упреком.

Он хохотнул:

– Я теоретик еды.

«И водочный практик»,– подумала добавить ты, но не стала. Практическая стрельба. Практический кокаин. Он был не только водочный практик. И ты промолчала.

В качестве эпиграфа:

Сюлли-Прюдом

**/**/2008 lina write: про постель вообще.

я хотела бы, чтобы это было легко.

и чтобы все ограничивалось одними оргазмами, как приятная разрядка или зарядка (что в принципе, одно и то же).

ни черта не получается. для меня почему-то – понятие сакральное. совершенно пограничное состояние. я не употребляю наркотиков, никаких, никогда. мне достаточно просто быть с мужчиной.

не уплываю, не улетаю, а проваливаюсь в какую-то чудовищную яму, бездну, тьму – и чувствую, как за мной вот-вот захлопнется крышка гроба.

это все помимо оргазмов – до них, после них, вместо них.

какая-то совсем отдельная, гадкая история.

очень похоже на возвращение из обморока, когда реальность еще струится и расслаивается, но ты уже начинаешь чувствовать ее.

ненавижу разговоры в постели, но иногда – вот когда я проваливаюсь и ухожу,– мне надо что-то сказать вслух.

что угодно, подойдет любая ерунда:

– я тебя люблю

– я тебя ненавижу

– еще

– стоп.

к мужчине все эти слова не имеют никакого отношения.

мне просто необходимо произвести какое-то действие помимо ебли, чтобы вернуться.

**/**/2008 lina write:

маленькая красная подушка из икеи – отбивает желание рыдать.

в такую подушку можно спрятать только нос, уши ей уже не прикроешь.

уши у меня большие и чуткие.

я слышу хорошо, и нюхаю.

и еще я ею ем.

и еще.

*

самое странное в той истории начало происходить, когда я научилась его чувствовать.

в разнообразном смысле этого слова.

я знала, когда он придет, и чувствовала – когда не придет.

когда позвонит, когда не позвонит – и что именно он мне не скажет.

он вдруг стал прозрачным, как опустевшая бутылка.

это оказалось крайне неудобно.

я чувствовала, что именно он скажет – за несколько секунд до того, как он это произносил.

практической пользы из такого умения извлечь было невозможно.

какая разница, что вы просыпаетесь за 5 секунд до звонка будильника – он все равно прозвонит.

какая разница, если вам открывается число, на которое выпадет шарик в тот момент, когда рулетка уже крутится.

ставки сделаны, ставки больше не принимаются.

за те малые доли секунды, когда мне открывалось всё – я не успевала ничего переиграть, не успевала выпалить в него и в пространство хотя бы малую дозу слов, чтобы заранее смягчить удар его ответа, уже притаившегося на языке и готового спрыгнуть.

*

я научилась чувствовать его на расстоянии.

всегда знала, когда он с другой женщиной, а когда один.

знала, когда он спит. знала, когда он голоден и когда он пьян.

на расстоянии он становился еще более прозрачным, чем опустевшая бутылка.

но эти знания – ни черта не помогали.

ни исправить ситуацию, ни помешать.

только слепили меня и будоражили.

*

роль машеньки, сидящей в торбе у медведя – «высоко сижу, далеко гляжу!» – на меня не налезала.

*

любить прозрачных людей – все равно что пить из опустевшей бутылки.

*

хотелось закрыть глаза и заткнуть уши. не дышать.