Чтение онлайн

К ежедневным домогательствам Коки Таисия Глебовна относилась с пониманием: коли мужик рядом, то обязан требовать исполнения супружеского долга. Она терпеливо сносила все, что с ней проделывал Кока. Но при этом не выражала особых эмоций. Только потела, сопела, вздыхала, ожидая финала, потом деловито спрашивала: «Ты кончил?», быстро вскакивала и бежала в туалет.

Когда Кока понял, что действительно интересует его пассию, а к чему она равнодушна, он резко сократил список услуг, чем, кажется, принес немалое облегчение Таисии Глебовне.

Не отказываясь от сытного стола и уютного дома, Кока начал ловить наслаждения на стороне.

Потом случилось неизбежное. От избытка страстей возник большой прокол. Случилось все так. Кока приехал к Таисии Глебовне на овощную базу. Надо было захватить и отвезти домой корзины с фруктами. Хозяйки в кабинете не оказалось. Секретарша, сухая очкастая педантша Галина Сергеевна Топто-пырова, сказала:

— Таисия Глебовна в пятом цехе. Просила туда зайти. Вас проводит Вика.

Вика, вертлявая маленькая обезьянка с косичкой, кольцом уложенной на затылке, с носиком кнопочкой, вся разболтанная, вихлястая, охотно согласилась:

— Пошли.

Она семенила впереди Коки, вызывающе покачивая бедрами, а когда тот пробующе тронул ее за ягодицу, хихикнула:

— Вы всегда такой быстрый?

Они пересекали огромное пустое хранилище, приготовленное для овощей нового урожая.

— Всегда, — ответил Кока и подхватил Вику на руки. Он уложил ее на кучу сложенных в каком-то закутке мешков и привычно принялся за дело. Пахло сыростью, гнилой капустой, но все остальное Вика сумела подать в лучшем виде. Были метания, стоны, охи и ахи. Она оказалась большой искусницей в особом жанре. Кока был доволен. Но уже через четыре дня понял: забавное приключение не прошло бесследно. То естественное дело, которое люди с детства называют «маленьким», стало вызывать большие трудности. Пустячок, раньше приносивший душе облегчение, теперь заставлял глаза вылезать из орбит от боли.

Ошарашенный открытием, Кока поехал на 5-ю линию. На этой тихой окраинной улице в зелени яблоневого сада стоял ухоженный одноэтажный домик. Рядом с воротами на стене помещалась белая эмалированная табличка, на которой черными буквами было написано:

«Д— р Любимов,

мочеполовые болезни».

Кока знал этот дом со школьных лет. Ах, сколько шуток отпускали в адрес безобидной таблички ребята, проходя мимо дома доктора в школу и возвращаясь обратно. Никто из них не думал, что в бурной жизни таланты Любимова могут оказаться якорем, который не позволит лодке страстей разбиться о камни острова Сифилис.

Домик Кока нашел без труда. К его удивлению, табличка оказалась бронзовой, а текст на ней заметно изменился:

«Доктор Либерман,

венерология,

сексопатология».

Робкой рукой Кока нажал кнопку звонка. Дверь ему открыла молодая женщина, на которую он не обратил внимания. Висельнику не до любования красотами природы.

— Вы к доктору?

— Да.

— Проходите.

Кабинет врача, небольшой, чистенький, своей стерильностью вселял уверенность в выздоровлении.

На салатного цвета стене красовались два прекрасных пейзажа. Их писала рука талантливого художника, постоянного клиента милого доктора. Своих натурщиц маэстро искал в толпе и иногда допускал роковые промахи в выборе…

На столе рядом с выложенными в ряд блестящими инструментами страшного вида и непонятного назначения стояла миниатюрная фарфоровая фигурка: красивая дамочка в узкой юбочке сидела на гинекологическом кресле. Беседуя с больным, доктор временами толкал даму нежным движением в остренькую грудочку. Кресло легко опрокидывалось, дама вскидывала ножки вверх и раздвигала их.

— Сколько вам лет, юный рыцарь? — Доктор глядел поверх очков на Коку.

— Двадцать, — ответил тот убитым голосом и вздохнул.

— Что ж, обнажите меч, который вы затупили. Доктор натянул тонкие резиновые перчатки. Кока спустил джинсы.

— Так-так, посмотрим…

Доктор взял достоинство Коки за шкирку, как шкодливого кота, приподнял и потряс брезгливо.

— Так-так. Повернитесь задом. Нагнитесь.

— Ой!

— Не надо «ой!», молодой человек. Это только начало. Доктор колоритно картавил, всплескивал руками, артистически закатывал глаза:

— Ах, молодой человек! И таким козырным тузом вы бьете каждую даму подряд? Разве так играют в преферанс? Или я не прав?

— Наверное, правы, — уныло согласился Кока, — но мне оттого не легче.

Доктор прервал его движением руки.

— У вас есть деньги? За точку инструмента надо платить.

— Есть, конечно.

— Тогда успокойтесь. Даже если все будет очень плохо, считайте, что ваше несчастье от счастья.

— Ну да, от счастья, — робко возразил Кока.

— Без «ну да», — прервал его доктор. — Все людские болезни от расстройства и горя, только гонорея от большой любви. Сходите за ширмочку, там стоят баночки. Помочитесь. Мы сделаем анализ, и вы будете знать, отстригу я вам глушитель или мы поставим его на ремонт и будем лечить. За анализ плата особая…

— Надо лечить, — как эхо откликнулся Кока, и страх сдавил ему горло.

— Это как вам еще повезет. Может случиться, что вы оставите меня без работы.

— Почему? Лечить такие болезни разве не ваша специальность?

— Ох, моя. Но только такие, как вы сказать изволили. А если это СПИД, то должен вам Либерман лечить неизлечимое? Если в мире никто не знает, как к такому подступиться?

— Но… — сердце Коки сжалось от ужаса.

— Именно «но». Сходите за ширмочку, я вам сказал. Идите, идите.

Когда Кока, исполнив ритуал посвящения, вернулся, доктор глянул на него с сочувствием.

— Завтра я скажу, искать ли вам место на кладбище, или будем делать уколы в зад. Но на всякий случай мы уже сейчас сделаем один. Спускайте штаны еще раз, молодой человек. И становитесь, как пушка на войне. Давайте, давайте, не стесняйтесь!

Пока Кока выполнял требуемое, доктор крикнул:

— Софочка! Я уже приготовил прекрасный зад. Выбери иголку потолще…

Кока, красавец и пижон, до конца испил полную чашу унижения. Красивая девица, открывавшая ему дверь, вколола в ягодицу шприц, и пока лекарство, обжигая плоть, вливалось в мышцу, говорила доктору: