Чтение онлайн

Мазур отвел фонарик, направив луч в пол. Подполковник, в свою очередь, посветил внутрь номера своим фонарем, гораздо более ярким, удовлетворенно хмыкнул при виде Кацубы:

— А, и вы здесь, товарищ доцент… Совсем хорошо. Войти позволите?

— О чем разговор, — гостеприимно посторонился майор. — Заходите, садитесь, кофейку предложить не можем по причине отсутствия электричества…

Подполковник, двигаясь чуть грузновато, освещая себе дорогу, прошел к столу. Сел, снял фуражку, положил ее на колено:

— Вот кстати… Интересно, вы уже знаете, почему нет света?

— Наслышаны, — осторожно сказал Кацуба.

— И какие у вас соображения на этот счет?

— А у вас?

— Не надо бы так…

— Честное слово, я и не собираюсь обострять, — сказал Кацуба. — Просто интересуюсь.

— Ну, а на моем месте какие у вас были бы соображения?

— Трудно сформулировать в нескольких словах, — серьезно сказал Кацуба.

— Хорошо подмечено… Так вот, Михаил Иванович или как вас там… Положение у меня хуже губернаторского. Вашу машину нашли на месте происшествия, знаете уже?

— Вот только нас там не было. Запросите пограничников.

— Запрашивал уже.

— И какие же отсюда выводы?

— А меня не интересуют выводы! — подполковник пристукнул ладонью по столу. Повторил тише: — Не интересуют… Откровенно говоря, на все ваши игры мне глубоко плевать. Хотя бы оттого, что я о них представления не имею, а потому не могу решить, серьезным делом вы занимаетесь или просто крутите какие-то интриги…

— Любопытно, — тихим, недобрым голосом сказал Кацуба. — По-вашему, то, что с нами происходит… то, что здесь вообще происходит, похоже на интриги?

— Не в том дело! — резко ответил подполковник. — Не знаю, в каком вы звании, мне, собственно, наплевать… Я хочу, чтобы вы поняли мою точку зрения, мою позицию. В конце-то концов, у меня есть свое начальство, и именно оно с меня будет спрашивать за все, что здесь уже успело произойти. И я, как легко догадаться, не смогу в оправдание ссылаться на то, что здесь, изволите ли видеть, занимались своими непонятными делишками бравые ребята из Министерства обороны… Любой мне скажет, что это не оправдание, и будет прав. За все убийства спросят с меня. За все беспорядки, за сегодняшнюю грязную историю с повреждением ЛЭП, за странную смерть иностранного подданного, да мало ли? Вы просто притягиваете всевозможные происшествия, как громоотвод — молнии… Меня убедительно просили вас не трогать — и я не трогал. Даже теперь. По-моему, вам не на что жаловаться? Вот видите… Но терпение у меня лопнуло.

— И в чем это будет выражаться?

— В том, что ваше дальнейшее пребывание в городе, тысячу раз простите, считаю ненужным, — терпеливо объяснил подполковник. — Чем вы здесь занимаетесь, не мое дело, я и не стремлюсь лезть в ваши секреты, но хочу избавиться от источника неприятностей. Вам не кажется, что для человека в моем положении это вполне естественное желание?

— С одной стороны… С другой — есть у нас свои обязанности…

— Знаете, я тоже не мальчик, — сказал подполковник. — И у меня хватает ума, чтобы сообразить: вы, простите, бездарно провалились. Профессионалу это понятно…

— Извините, но я попросил бы снять слово «бездарно»…

— Ох, что за мальчишество…

— Честь мундира.

— Ну хорошо. Не бездарно. Однако — провалились. Вам все равно не работать в городе… И в этой связи у меня будет… скажем честно, даже не предложение — ультиматум. Коли уж вам так необходимо здесь оставаться после всего случившегося — извольте перебраться, скажем, к пограничникам. Можно без всякого труда перевести ваш корабль к девятому пирсу — туда до сих пор практически невозможно попасть посторонним, территория огорожена и охраняется, там стоят пограничные суда… А в городе я вас убедительно попрошу отныне не появляться. Давайте не будем ходить вокруг да около… Если кто-то из вас появится в Тиксоне — возьмем за шиворот и отправим в Шантарск с первым же самолетом. У меня, повторяю, свое начальство, оно меня, питаю надежду, поймет…

— В самом деле, ультиматум… — задумчиво сказал Кацуба. — Вот только вы немного опоздали, подполковник. Мы и сами собираемся покинуть ваш гостеприимный город, как раз собирали чемоданы…

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Тем лучше. У меня внизу машина…

— Ничего, машина у нас есть своя, — сказал Кацуба. — Как-нибудь доберемся…

— Поверим… — он поднялся, надел фуражку. — Надеюсь, вы поняли, что я говорил предельно серьезно. Я оставлю в вестибюле сотрудника, он присмотрит, чтобы с вами ничего по дороге не случилось… Всего наилучшего.

Он прошел к двери, столь же тщательно освещая себе дорогу. Уже в коридоре вежливо посторонился, пропуская Пашу, кивнул: — Вижу, в самом деле торопитесь…

И аккуратно притворил дверь. Паша, шумно переводя дыхание, сообщил:

— Какая-то сука проколола все покрышки… Обезлошадели.

— Может, подполковника догоним? — подал голос Мазур. — На его машине доберемся?

— Эх, была бы у меня стопроцентная уверенность, что мы на его машине доберемся именно туда, куда стремимся… — сказал Кацуба. — Что за обстановочка на улице, Паша?

— Так, легонький разгул страстей… Шатается поддавший народ, кое-где все еще потрошат магазинчики, милиция мечется, но ее мало, вроде бы попросили с базы солдат…

— Понятно. Веселого мало. Ну, пойдем пешочком.

— Что-то меня берут подозрения…

— Глупости, Паша, — сказал Кацуба. — Серьезный народ не стал бы протыкать покрышки. Подождал бы где-то в отдалении, на выезде, да полоснул из бесшумки. Так что самое большее, что нам может грозить, — народ несерьезный… Я пошел собираться.

Мазур чуть ли не на ощупь побросал вещи в большую сумку — фонарик окончательно сдох. «Надо бы посидеть на дорожку», — мелькнула дурацкая мысль. За окном слышался гомон и топот: тиксонцы продолжали наслаждаться свободой, по расейскому обычаю привычно перепутав ее с анархией…

Кацуба позвал из коридора:

— Орлы, на крыло!

Мазур подхватил сумку на плечо, и они двинулись по залитому мраком коридору, пересекая падавшие из окон полосы чуточку разжиженной звездным сиянием темноты.