Чтение онлайн

Тугодум Дианоз всерьез принял слова товарища:

— А вдруг он задержится здесь? Сколько мне тогда лежать?

— Вот забота! Воскреснешь. Ложись!

— Будет, будет, — нахмурил брови артельный. — Эта забава ему, — он кивнул на Дианоза, — может выйти боком! Один дурак бросит алмаз в море — тысяча умных не достанут!

Между тем в шалаш донесся хриплый и злой голос князя:

— Эй, вы! Где вы там? Оглохли, что ли?

Нико шагнул к двери. Следом ринулись остальные.

— Уже и встретить некому! — шумел гость. — Ну-ка, живо снимай вьюки, лошади измучились по этому снегу!

Лошади и в самом деле были измождены. От их спин клубами поднимался пар. На гривах и хвостах висели сосульки.

— Ну, как вы? — не поздоровавшись спросил князь у Нико.

— Еле-еле дотянули. На ногах еще стоим, а руки топора не держат.

— Что поделаешь? — вздохнул Амилахвари. — Все мы рабы божьи. По его воле складываются все наши дела, в его руках судьба наша. Неделю назад я выслал вам все причитающееся — и провизию, и деньги с Коциа. Не пробились. С полдороги повернули назад. Да уж лучше бы вперед шли, лучше бы к вам пробивались. Они назад, а тут лавина… И унесла в пропасть всех. И коней, и людей. Чудом уцелел один Коциа. И тот лежит. Трудно сказать, выживет или нет.

Лесорубы, сняв вьюки с лошадей, слушали.

Не очень верили они в страсти, которые расписывал князь. Как раз неделю назад ходил вниз, в селение, их артельный, хотел прикупить мяса. С Васо ходил. Благополучно вернулись, хотя и ни с чем. Снегопады-то только три дня назад обрушились на горы. Но не скажешь же человеку в лицо, что врет он безбожно. Нет, не скажешь. Тем более если человек этот — князь.

На всякий случай артельщики сочувственно качали головами:

— Да, ваша светлость, смерть не спрашивает, когда ей явиться.

— У нее коса всегда наготове.

— Царство небесное погибшим.

Нико молчал.

Князь прошелся, разминая затекшие в седле ноги. Увидел еще теплую, обагрившую снег шкуру:

— Волка подстрелили?

— Да если бы подстрелили! А то парню, — Нико кивнул в сторону Васо, — голыми руками пришлось с ним драться…

— Что так?

— Да старое мое ружье чуть парня не сгубило… Осечку дало! — Нико снова переживал недавнее волнение. — Волк на него, а тут еще кинжал заклинило в ножнах…

— Не заклинило, — поглаживая кинжал, тихо уточнил Васо, — полой бешмета захлестнул…

— Словом, пришлось парню руками…

Князь неожиданно вспылил:

— Здоровые лбы! Волков руками душат, а вовремя подать внести — этого от них не дождешься! Всякую совесть потеряли, не стали признавать ни князей, ни царей. Ну, погодите, я заставлю их харкать кровью! Сровняю аулы с землей, но не дам поднять головы. В такую зиму хороший хозяин собаки не выпустит из дому, а я, князь Амилахвари, сам мотаюсь за податью! Сам!

— Неужто во всех селениях худо со сбором подати? — подал голос Нико: мрачное молчание его артели могло еще больше распалить князя — Есть же богатые аулы!

— Все испоганились, все! — плюнул тот в сердцах. — И грузины, и осетины! Что за время наступило? Все ждут, когда к ним акцизный явится. По совести ничего не дождешься!

— Равнинные села, ваша милость, все-таки состоятельнее. У них поля, пахотные участки. А в горных аулах — одна нужда. Что с них взять? Они сами-то живут впроголодь!

— Впроголодь не впроголодь, а стоило моей плети погулять по их спинам — вот вам и провизия! — Он показал на вьюки.

Поняли артельщики, какое пропитание привез им князь: отнял у таких же, как они, последние крохи.

Представив, как этот самодовольный битюг выгреб остатки зерна и у его стариков — и теперь им вряд ли продержаться до нового урожая, Васо тихо уронил:

— Хороша провизия… Такой чурек поперек горла встанет…

Тихо, едва ли не про себя, буркнул, но князь услышал и всем телом повернулся к артельному:

— Это еще что за бунтовщик? Ты почему, Нико, принимаешь всяких? Чтоб сегодня же его духу здесь не было!

— Ваша милость! — заступился Нико. — Прости его. Молод парень. Откуда уму-разуму взяться?

— Значит, язык укороти ему. Ясно?

— Ясно, ваша милость, ясно…

— И откуда в людях такая неблагодарность? — всплеснул холеными руками князь. — Я их кормлю, пою, а они…

— Все так, ваша милость, — опустил голову Нико. — Только, когда два месяца люди на пустой похлебке, не мудрено обозлиться…

— На пустой похлебке, говоришь? Значит, этот на пустой похлебке волка задушил? — Не поворачивая надменной головы к лесорубам, князь медленно процедил сквозь зубы: — Вдолби ему в пустую башку, пусть язык за зубами держит, иначе и с него самого, как с волка, спущу шкуру!

Васо так сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Артельный предостерегающе кашлянул, потом осторожно заговорил:

— Все это хорошо, ваша милость, только нам бы расчет…

— Я же сказал: лавина унесла в пропасть все: и деньги, и провизию, и людей! Подождите до весны. Снег сойдет — найдем деньги под обвалом. Что им сделается?

— А… а… е-если не най… найдем? — заикаясь, спросил Дианоз.

Князь чуть не поперхнулся:

— Довольно! Где ты набрал столько смутьянов? Чего они хотят от меня?!

— Чего? — усмехнулся старик Бегизов, сняв папаху с седой головы. — Да ничего. Ни-че-го-о! Ты думаешь, князь, на одной затирухе можно в лесу работать? Эти два месяца, твоя светлость, мы не на молитвах продержались, а на деньгах Нико! За свои кровные он нас кормил… На обещания, твоя светлость, ничего не купишь.