Ксенофоб
Шрифт:
– Ты будешь сам говорить? – уточнил Филин.
– В смысле?
– Ты отправляешь его чай клянчить, а в любую минуту может позвонить Арсен.
– Я думал, ты сам...
– Это ваша операция.
– Понял! – Федя шустро подскочил, и забрал у меня чайник. – Давай, птица-говорун, принимай вахту – я побежал за чаем.
– Минутку... – я растерянно посмотрел вслед удаляющемуся Феде. – Честно говоря, я тоже думал, что ты сам будешь говорить.
– Я консультант, – напомнил Филин. – Присядь, соберись с мыслями. Ничего сложного тут нет.
Я присел, как советовали, взялся руками за голову – возможно, именно так следует собираться с мыслями.
Минуты две я пытался сосредоточиться и проиграть про себя предстоящий диалог: чтобы подобрать варианты возможных ответов, надо хотя бы в общих чертах представлять, что тебе будет говорить собеседник...
Федя бодро орал в доме – с хозяйкой разговаривал, не давал, сволочь, сконцентрироваться...
Господи, убей молнией всех «рахитов» и «дрищей», в чьих хилых телах живут кроличьи души!!! Это совершенно никчемные и лишние существа: они не только не умеют драться и защищать себя – они в решающую минуту даже соображать отказываются. Стоит химии организма слегка пойти в разнос – все, сразу ступор.
Я опять решительно ничего не мог придумать.
Он, наверное, будет в бешенстве орать на меня, а я чувствую себя виноватым...
Напомню, его сын сидит у нас в подвале, и я знаю, что он совершенно не при делах...
Ну и что мне ему ответить?!
– Слушай... Давай выключим телефон? И подождем полчаса – пусть перекипит. Как идея?
– Нет, надо пообщаться.
– Зачем?!
– Дать ему пар выпустить. Дать возможность проникнуться, испугаться и пожалеть о глупых словах...
В этот момент «серый» телефон зазвонил.
И гнусный же, я вам скажу, был у него рингтон – хриплый какой-то, дребезжащий, скандальный – его даже в руки брать не хотелось, не то что с кем-то общаться!
– А вот и наш парень, – Филин посмотрел на часы. – Да он даже ролики смотреть не стал, обращение послушал, «промо» глянул – и вперед. Держи.
– И что сказать?! – я машинально спрятал руки за спину и отодвинулся подальше.
– По ситуации. Послушай выступление, ответь, что душа просит, и сразу отключайся. Бери телефон – ты чего пятишься?
– С меня «поляна»!
– Не понял... Ты опять предлагаешь мне делать вашу работу?
– Большая такая «поляна» – безразмерная!!!
– Ну что ж, если только большая... – Филин лукаво прищурился, нажал кнопку и поднес телефон к уху. – Да? Да, ты не ошибся...
Я с облегчением перевел дух, взял коробку хозяйственных спичек и дрожащими руками принялся добывать огонь – проворный Федя уже возвращался с полным чайником, авоськой, в которой были какие-то кульки и банкой варенья под мышкой.
«Серый» телефон в руках Филина вел себя как заправская военная радиостанция: шипел, булькал и дребезжал – мне даже показалось, что от него отскакивают искры, но это, конечно же, был обман разыгравшегося воображения.
В общем, собеседник Филина так громко и яростно орал, что мы с Федей легко могли воспринимать все его эмоции на уровне частот.
И это – «гибкий, осторожный и интуитивный»? Интересно, а как же тогда ведут себя в таких ситуациях упертые – несгибаемые – заводные и прочие злые Феди?
Я всерьез засомневался: Филин, конечно, опытный товарищ, но... Не ошибся ли он в выборе объекта? Вот будет весело, если этот Арсен откажется сотрудничать и подымет на ноги всех своих соплеменников...
Я наконец-то зажег газ и взял у Феди банку с вареньем. Федя осторожно опустил чайник на конфорку, и тихо, в три приема, выложил кульки из авоськи на стол.
– Угу... Угу... У-гу...
Филин привычно работал собой – то есть, вещей птицей, которая сидит в мрачном лесу и лениво угукает, обожравшись мышами, ибо ей все на свете глубоко по тулумбасу. Вид у него был такой, словно абонент рассказывал об особенностях сезонных миграций лапидарного гундоса или перспективах развития предприятий по обработке каучука в Куала-Лумпур.
– Угу... У-гу...
Подойдя к столу, Филин одной рукой раскрыл кульки и полюбопытствовал, что в них. В кульках был коричневый кусковой сахар, горячо любимые народом конфеты «Страшный сон гинеколога» и заварка.
Я внимательно следил за каждым движением нашего консультанта и могу поклясться: он ни капли не играл. Ему действительно было глубоко плевать на мощный шквал эмоций, извергаемый находящимся в его руках телефоном – он его попросту игнорировал.
Кульки на столе были гораздо интереснее.
– Угу... Угу...
Прижав трубку к уху плечом, Филин развернул одну конфету и отправил ее в рот. Потом взял с полки стакан и кивнул на бутылку с минералкой.
Я тотчас же услужливо набулькал в стакан пузырящейся жидкости и подумал: полжизни бы отдал за такое самообладание. Узнать, бы где их таких делают – Филинов, и по какой методике...
Фонтан отцовского гнева извергался сравнительно недолго – чайник не успел вскипеть. Когда телефон перестал булькать и хрипеть, Филин лениво поинтересовался:
– Все сказал?
Телефон возмущенно хрюкнул и выдал очередной набор частот – но уже без особой экспрессии.
– Еще один такой звонок – я выкину этот телефон и ты больше никогда не увидишь сына, – свернул общение Филин. – Глянь обращение, вычти время истерики, и позвони когда сказано. Бывай.
Филин отключил телефон, положил на стол и посмотрел на часы.
– У нас есть двадцать одна минута, чтобы вволю почаевничать. За это время он остынет, поймет, что наговорил лишнего и станет более покладистым. Заваривайте – кипит уже...