Ксюха
Шрифт:
— Ты что делаешь, ненормальная, — рыкнула я не хуже пса на неё.
— Подумаешь, боюсь я его, что он мне сделает, за жопу что ли укусит?
— А этого тебе мало, чай не магазинная колбаса?
— Да ну, он не такой…
— Отпустить, чтоб ты убедилась? — пригрозила я упрямой бабе.
— Ладно тебе пугать-то, я торопилась.
— Что за спешка…
— Слушай, как твой-то подзаборник принял мальца?
— Это ты из-за этого, таким аппетитным задом рисковала? — расхохоталась я.
— Не только… Но это же не второсортный вопрос, — в надежде уставилась она на меня.
— Это Ванюшкин отец. Как интересно он к собственному сыну будет относиться.
— Да ну…,- тянула соседка и я поняла, что она не поверила ни единому моему слову. — Заливаешь. Откуда ему взяться-то…
Я, наслаждаясь её удивлением, ошарашивала дальше.
— Из Италии.
Её перекособочило, а потом взорвало:
— Врёшь. Ты подзаборника не узнала. — И без перехода выпалила:- А машину зачем ему купила?
Пожимая плечами и сдерживая смех, я лупила её новостями в лоб:
— Почему я, он сам себе купил. А не узнала для виду- тень на плетень наводила.
Естественно она не поверила.
— Вот брехуха. Откуда у него такие деньжищи. Тень она наводила… Кому врёшь…
— У него в Европе стоящий бизнес и он владелец… — улыбалась я. Только она прервала меня, не дав договорить. Повидимому это было выше её планки терпения.
— Вот ещё, так я тебе и поверила. Дуру нашла. Так не бывает. Миллионер, под забором. Мели Емеля твоя неделя… А я поняла: нагуляла, а теперь сочиняешь красивую сказку…,- фыркнула она.
Такого спустить я ей не могла:
— Хватит, судить меня, не твоя то профессия. Не хочешь, не верь. Но предупреждаю по-соседски так сказать, по двору моему, как в кино или во сне, с томным взглядом не бродить. Космы враз повыдергаю. Уразумела? А теперь давай ври: какое ко мне у тебя было дело?
— Дело? — опешила она. — Ах, да… было дело. Ты заметила, Лариска пропала. Окна занавешены и дверь на запоре, а такое чувство, что там внутри кто-то живёт. Свет не включают, а живут.
— У меня других дел нет, как только за соседями следить. А ты откуда всё это знаешь? — прищурилась подозрительно я. — Твой же дом с другой стороны.
— Я ж мимо хожу, а не езжу в отличие от тебя, — небрежно бросила она.
— Может, за неуплату электричество отрезали.
— Если б, мне кажется, телевизор работает. А на двери висит замок.
— Непонятно. Ладно, возьму на заметку и посмотрю.
Она потоптавшись тронула меня за рукав:
— Слышь, ты в отношении меня и подзаборника всё воспринимаешь не так как надо.
— Да неужели?! А то я тебя первый день знаю. Заруби себе на носу…
— Ксан?
— Всё, амба. Мне, ей Бог, не до глупостей. И топай через калитку. Досигаешься без филейной части останешься.
— Далеко…
— Тогда я позволю псу выполнить свой служебный долг. Воздержание для его психики вредно.
Услышав стук в окно, я заторопилась.
— Всё вали, — подтолкнула я её к калитке. Бегом возвращаясь в дом, я глянула на Риччи. Пёс не получив “зайца”, обиженно ушёл в конуру.
Мужики хлопотали на кухне, накрывая стол. Переодевшись и помыв руки, я присоединилась к ним.
— Что эта любопытная дама хотела? — сощурил от смеха глаза Иван, — она, здесь работая, меня разглядывает без лорнета. Но видно этого мало, нужна устная информация.
— Как в воду глядел. Но там что-то у Лариски стряслось. Надо по позже сходить посмотреть, разобраться.
— Без проблем. Надо, сходим.
— Спасибо.
— Не боишься, к такой красотке меня вести, — посмеивался он, но договорить не успел. Пришлось лавировать и со смехом уклоняться от града посыпавшихся на него моих хоть и шутейных тумаков. — Ловля бабами мужиков мне всегда напоминает охоту дичи на охотника.
— Не знаю, не знаю, но поймали тебя без шума и пыли, — хихикала я, стараясь не подавиться.
— То не считается.
— Наши бабы изобретательный народ, а как им ещё вертеться, смотри ещё раз не влети.
— Учту. Опыт вещь полезная, если к ошибке относиться с этой точки зрения. Завтра же подведи интернет.
— Зачем?
— Стоящая со всех сторон вещь, к тому же хочу похвастаться семьёй отцу.
Какое это чудо быть не одной. А ведь раньше не думала об этом. Всё равно как и что делать: убирать со стола, мыть посуду или купать и укладывать ребёнка. Вдвоём, вместе. Хотелось бы всегда, но уж как получится. Я так растаяла и размечталась, что забыла про Лариску.
— Подожди, — поймала я его расшалившиеся руки, — а поход на разведку к соседке.
— Разведка боем… Может плюнуть на неё. Честно говоря, я почти наверняка не стал бы вникать в соседский вопрос, но тот факт, что ты просишь, — чмокнул он меня в глаза.
— Я польщена. В другой раз плюнем. Около неё всё время крутится рискованный контингент, а там маленький ребёнок.
— Где же отец этого несчастного. — С интересом глянул он на меня.
— Расплющил глаза. Понял, что женился на шалаве и бросил.
— Как же он ей мог ребёнка оставить?
— Эту загадочную уступчивость мужиков, я, сколько разгадываю, осилить не могу. Как жена эта особа дрянная, а получается как мать его ребёнку вполне подходящая, так что ли? Как не крути, получается именно так. И живёт такой папашка всю жизнь со спокойной совестью.
— Ладно, пошли, — поторопил он меня. — Только не через калитку, а давай с тыла.
Я не возражала, ему лучше знать, как ходить в разведку. Мы, на изумлённых глазах пса, перескочили через забор, и пошли, крадучись вдоль него. Потом перебежками достигли сарая и затаились там. Я нервничала, а Ивана вся та ситуация забавляла. Прижимки друг к другу кончились тем, что его потянуло на подвиги. Я почти уступила его жаркому напору, и тут в окне разлился голубой свет. Я, наверное, больно ткнула его под ребро. Он ойкнул и вопросительно уставился на меня: “Мол, что за любовь!” Я развернула его лицом к окну.