Кто ты?
Шрифт:
Прозвенел звонок, и вместе с ним в класс вошли директриса и классная руководительница этого класса.
– Всем добрый день! – поприветствовала Елена Николаевна, когда ученики поприветствовали её. – Вы недавно писали пробный экзамен. В вашем классе хорошие результаты. Особенно Глеб. Молодец! Самый высший балл по всем параллелям.
По классу прошла волна восклицаний и поздравлений в адрес Глеба.
– Но также в вашем классе и есть ученица, которая получила самый низкий балл.
Никому не надо было спрашивать, кто эта ученица. Но, кажется, Зориной было глубоко плевать на то, что и о чём говорит её мачеха, потому как, бесцеремонно развалившись на стуле, отстранённо уставилась в окно.
– Мы с учителями решили поступить следующим образом: все отличники будут подтягивать двоечников и троечников. Назову эти три пары: Кирилл Волох и Оксана Григорьева, Дмитрий Камаев и Аделина Атнабаева, Глеб Лавыгин и Евгения Зорина…
– Что?! – в один голос воскликнули четверо одноклассников из этого списка. Их глаза расширились от услышанного.
– Это шутка такая? – усмехнулась недобро падчерица директрисы. Ей, кажется, точно не нравился такой расклад событий.
– Елена Николаевна! Это очень жестоко! – возмутилась подруга Жени. – С Камаевым?! Это невозможно!
– Полностью согласен! С этой чучундрой?! Да никогда в жизни! Пожалуйста, поставьте меня в пару с Лавыгиным! – взмолился Дима.
– А меня с Зориной…
Елена Николаевна рассержено хлопнула рукой по столу, отчего напугала рядом стоящую учительницу. Когда она посмотрела презрительно поверх круглых очков в чёрной металлической оправе на свою падчерицу (взгляд которой был просто ужасающим), а затем и на оставшуюся троицу, её губы, накрашенные яркой красной помадой, расплылись в мимолетной, почти незаметной злорадной усмешке. Женщина громко заявила, что это более не обсуждается, и вышла из класса, громко цокая каблуками чёрных лакированных туфель.
Это просто полнейший кошмар! С Зориной?! Да эту девчонку вообще ничего исправить не может! Если учителя не могут с ней справиться, то как это должен сделать Глеб?!
– Ребята, всё! Успокойтесь! – громко произнесла учительница, слабо постучав ладонью по столу. – Послушайте меня!
Когда ученики прекратили свои обсуждения, то Екатерина Георгиевна продолжила:
– У вас будут проектные работы по химии в парах, срок сдачи которых до конца декабря. Темы я раздам вам на следующем уроке. Волох, Григорьева, Камаев, Атнабаева, Лавыгин и Зорина – вы остаетесь в этих же парах…
– Ну, Екатерина Георгиевна! – вновь возразила Аделина, приподнимаясь со стула. – Это очень жестоко! Чем я так провинилась, что Вы так меня наказываете?
– Атнабаева, сядь и не неси чепухи! Тема закрыта!
А чем Глеб так провинился, что теперь должен работать с Евгенией Зориной? Да она даже учебник не удосужилась достать из рюкзака, а сейчас уже сидит и смотрит в окно, слушая музыку в наушниках. Эта девушка не знает правил и творит то, что хочет!
Как только парень появился в этой школе, то в первый же день услышал от друга истории про эту девушку – то она доски мылом намылит, то драки устраивает, то переговаривается с учителями, то ещё что-нибудь! Но самое интересное то, что все знают, кто зачинщик этого всего, а доказательств нет.
В таких раздумьях прошло несколько уроков. Лавыгин решил поговорить с Зориной. Только вот, кажется, она не горит желанием пообщаться.
Парень нашёл девушку в коридоре, сидевшую рядом с подругой на подоконнике, согнув одну ногу в колене, а другую свесив. Только вот Аделина говорила, а Евгения в прочем как и всегда молчала, засунув руки в карманы худи, и слушала её, периодически кивая головой.
Глеб глубоко вздохнул и направился в сторону девушек. Попытка не пытка.
– Зорина, давай поговорим.
Его одноклассница со скучающим видом посмотрела на парня, но всё же слезла с подоконника, и обо отошли немного в сторону.
– Говори, я слушаю.
На них уже начали поглядывать любопытные ученики.
– Давай обговорим и разделим работу по проектам, затем я дам тебе свои конспекты… – говорил он, но девушка его прервала:
– Давай тоже кое-что обговорим. Я не собираюсь подтягивать свою учёбу, а готовить проект тем более. Если такое рвение всё сделать безупречно, как и всегда – делай сам. Вперёд и с песней. Флаг тебе в руки!
Как она вообще может так наплевательски ко всему относиться?!
– Евгения Зорина…
Она вновь его перебила, иронично вскидывая бровь:
– Можно не так официально.
Эта девчонка издевается над ним сейчас?! Глубоко вдохнув и стиснув зубы, он продолжил:
– Я не собираюсь из-за тебя заваливать проектную работу, поэтому, будь добра, постарайся не влипать в неприятности…
– А я не собираюсь подстраиваться под кого-то. Думаю, всё обсудили, – сухо заключила Евгения, засучив рукава толстовки, а затем гаркнула, злостно оглядев рядом находившихся учеников. – Представление окончено! Чего вылупились?!
– Отлично, – грубо отозвался её одноклассник, сжимая и разжимая кулаки. – Думаю, мы поняли друг друга.
Сказав это, парень развернулся и пошёл прочь в другом направлении, но до него долетели обрывки некоторых фраз:
– Женька, ты уверена? А что с тобой дома-то будет?..
– Раньше справлялась, значит, разберусь и в это раз как-нибудь…
******
Камаев громко засмеялся, услышав про раннее состоявшийся диалог друга и хулиганки школы.
– Прекращай гоготать! – недовольно произнёс Лавыгин, потирая затёкшую шею.
– Ну ты, конечно, даёшь… – весело отозвался Димка, а затем отправил ложку с картофельным пюре в рот. – Просто взял и подошёл: мол, давай поговорим про учёбу? Лавыгин, я тебе поражаюсь! После такого, – он сделал акцент на слове «такого». – и я бы послал.
– И что мне делать? Может подойти к Екатерине Георгиевне и попробовать попросить ещё раз, чтобы та дала согласие на смену пар?
– Нет, брат, с нашей классухой такое не прокатит, – вяло ответил парень. – Тем более я уже видел, как даже сама Зорина разговаривала с ней на эту тему, но той абсолютно плевать – ни на какие уступки не идёт.