Чтение онлайн

– Дрянь-человек. Но его отец, Семён Ерофеич, - заможный казак! Но как бываеть: отец богатый, да сын неудатный. Хотя дядька Терентий, кубыть, и согласиться отдать им девку. Но у нас раньше недели не выйдеть, не проси.

В субботу Фрол встретился со Степаном, и договорился, что тот отправится с ним в воскресенье к дядьке Терентию сватать Катерину - для храбрости и поддержки.

Вечером друзья напросились в баню к Михаилу Держихвосту. Баня топилась по-чёрному да ещё дрова были сырые. Провозились с мытьём целый вечер. Фрол побрился и подстригся, надел новое исподнее, придя домой, приготовил одежду, начистил до зеркального блеска сапоги. Но радости, ликования, как в тот день, когда с Катериной побывал на кургане, не было. Жалили сомнение, заползшее змеёй в душу, и ехидная ухмылка Маруси Бычковой. Ему дурно спалось, но с утра выглянуло солнце, придав миру более яркие краски, и он немного повеселел.

Одеваясь, новоиспечённый жених, то и дело хватался за осколок зеркала, оставшийся ему в наследство от бывших хозяев хаты. Ему хотелось увидеть себя всего: в новой черкеске с блестящими газырями и серебряным поясом, на котором, поблёскивал каменьями черкесский кинжал. Но, увы, осколочек настолько мал, что и лицо-то Фрол смотрел по частям. Наконец, решил, что готов, и с нетерпением стал выглядывать из хаты в ожидании своих сватов.

Вдруг около дома остановился фаэтон Бычкова. Чего это ради? Кто на нём может приехать? Бычков? Так он живёт рядом. Странно....

Удивил жениха Сидор. Это он позаимствовал у Афанасия для такого важного дела экипаж. Подскакал и Степан. Оставив своего коня у коновязи, сел в фаэтон, где уже расположилась кума Сидора, Маланья. Последним рядом со Степаном уселся Фрол. Сидор, нарочито важничая, занял место кучера. Несмотря на то, что ехать недалеко, да и по мирному делу, казаки, как всегда, прихватили ружья, а с шашками или кинжалами они никогда не расставались.

По дороге Маланья, которая знала всё и даже больше, чем надо, о станице и станичниках, познакомила парней с некоторыми особенностями сватовства в Закурганной:

– В кажной станице сватанье происходить по-своему. Вы, робятки, не пугайтеся, ежели придётся ходить к родителям невесты раза три. У нас девка с первого разу согласия не даёть. Ну, откажуть-то в первый день: на словах али жених получить от невесты кагуна. А ежели скажуть "мы подумаем, посоветываемся", то отдадуть девку. Тольки ещё надобно будеть прийтить. Про приданое на сватовстве не гутарьтя. Ентого нельзя. Енто опосля рукобитья. Тады усе разговоры будуть.

– А мы что видели, тётка Маланья!
– воскликнул Степан, - шли через одну станицу на Дону, и там, на площади, молодец, при всём честном народе, летом, в зипуне, гонялся за девкой.

– Да...
– громко вздохнув, перебила его Маланья, - это по-старинному, по-дедовски, - и, умилившись, вытерла рукой набежавшую слезу.

Терентий не удивился, когда фаэтон со сватами подъехал к его усадьбе. Сам открыл ворота, поздоровался с казаками за руку, похвалил Маланьину ловкость, с которой она выпрыгнула из экипажа.

Вошли в дом только Сидор и его кума. Они торжественно перекрестились на иконы, поприветствовали Марту:

– Здорово ночевали.

– Слава Богу! Гость в дом, а Бог в доме, - серьёзно ответила она, усадив сватов на лавку, стоящую вдоль стены. Поговорили о погоде, о хозяйственных делах. Хозяева терпеливо ожидали, когда гости приступят к делу, с которым приехали.

Наконец, соблюдавшая все необходимые приличия Маланья встала, поклонилась и начала говорить про пастуха, который ищет овечку, но Сидор её перебил и сказал коротко и просто:

– Казак Фрол Прохорович Цыганов желаеть вступить с вами в родство. Вы его знаете.

Терентий задумчиво произнёс:

– Мы бы и не возражали, девка поспела, но надобно её спросить: поёдёт ли она за вашего пастуха?

– Спросите, сделайте милость.

Позвали Катерину. Девушка вошла. На ней новая шерстяная юбка и вышитая кофта, в косе алая лента - маковый цвет, а не девка!

– Согласна ли ты идти за Фрола?
– спросил отец, - сваты от него пришли.

Катерина опустила глаза, смиренно произнесла:

– Воля ваша, батюшка.

– Согласна она, согласна, - закивала Марта.

– Вот и добро, - обрадовались сваты.

– Не хотите поглядеть на жаниха?
– Маланья попыталась продолжить обряд.

– Чего на него смотреть?! Насмотрелись уже. Через неделю, на рукобитье ещё глянем, когда с караваем придёте.

Маланья надулась на Сидора, испортившего обряд, и обратную дорогу ворчала:

– Всё у вас не как у казаков. Да и какие вы казаки? Что Терентий, что вы? А Сидор хоть и донской казак, а обычаев тожеть не придёрживается.

– Но получилось же? Сосватали!
– ликовал Фрол.

– Сосватали, - согласилась Маланья, - тольки вас, казаки, даже в хату не позвали. И это неправильно тожеть.

Но все эти нарушения обычаев не могли огорчить счастливого жениха. Правда, грызла его одна ревнивая мыслишка, но она скоро разрешилась.... Когда подъезжали к станице, Маланья с равнодушным выражением на лице заметила:

– Вечор Катерина одному женишку кагуна вынесла.

– Кому?
– в один голос спросили друзья.

Баба помолчала, выжидая, пока терпение парней лопнет.

– Ну?!
– не выдержали они.

– Ерошке Брылю, вот кому!
– торжествующе проговорила она.

– Значит, отлуп Ерофею, - хмыкнул Степан, - а ты, Фролка, теперь самый настоящий жених!

– Он это так не оставит, - задумчиво проговорил Фрол.

– Конечно, не всякий женится, кто посватался, - весело добавила Маланья, - но у тебя, Фролка, свадьба случится. Верь тольки!

18.Служение

Дом, построенный для отца Кирилла и матушки Софьи рядом с церковью, был турлучный, как и большинство станичных строений, но оббит досками и крыт не камышовыми кулями, а черепицей, и по размерам превосходил соседние дома. В нём было три комнаты по два окна в каждой, довольно просторная прихожая и сени с крыльцом. На него и выскочили встречать хозяев женщина в возрасте и веснушчатая девка лет пятнадцати с весёлым взглядом карих глаз. Атаман пояснил, что это Матрёна, вдова погибшего в дозоре казака Емельяна Труса, с дочерью Авдошкой, и что они сами вызвались "подсоблять батюшке и матушке" по хозяйству, "чтобы к Богу быть ближе".