Чтение онлайн

— До того, как мы попали в Зону, таких вопросов не возникало. Считалось, что мы получаем объективные данные. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Или все, что мы видим в Зоне, — это плод нашего воображения, или кто-то контролирует спутники? — Гера на мгновение задумался, словно пытаясь найти ответ на свои вопросы. — Я правильно понял?

— Ну почти, — кивнул Малахов. — Хотя в контроль над нашими спутниками поверить труднее, чем в то, что все вокруг — это плод нашей галлюцинации. Клава, а ты как думаешь? Ты же у нас главный психолог.

— Для меня как раз более вероятным кажется взлом компьютера спутника, чем такие массовые галлюцинации. А вообще, что нам мешает сравнить спутниковые данные с реальностью именно сейчас.

— Уже получаю. — Гера успел запросить в Центре необходимую картинку. — Да, сейчас никак не солнечный зимний день, все тучами заволокло. Кстати, Клава, ты говорила, что время от времени Центр теряет картинку Зоны.

— Да, нас предупреждали, но мне тогда было не до того, не до картинок из космоса. Но все равно не пойму я всей этой ерунды. А может, мы сейчас совсем не там, не в той Зоне, которую видно со спутников. Да ладно, потом будем об этом думать.

Малахов немедленно переключил коммутатор на связь с Центром. Там объяснили, что закрытие Зоны имеется в виду как раз визуальное.

— Мы в сложной ситуации, — задумчиво произнес Вадим. — С одной стороны, возможно столкновение с таким явно невещественным явлением, с каким встречался Герман, — вроде полтергейста. С другой стороны, не все, что мы видим, — иллюзорно. Поэтому давайте в дальнейшем не разделять группу, не принимать решений в одиночку. Разведка окончена, психотронный фактор, мне кажется, окончательно ликвидирован. Вопрос с физикой закрытости Зоны откладываем. Пока, грубо говоря, не заморачиваемся, но имеем в виду — не все, что мы видим, является таковым на самом деле.

— Так, сейчас у нас примерно двенадцать часов, — после секундной паузы, продолжил Малахов. — Через пятнадцать минут мы будем уже в районе кладбища техники.

— Блин! Ну зачем так говорить? — внезапно взвился Сухой. — Ты еще сказал бы…

— Что сказал бы? — Малахов обернулся.

— Ага, я щас скажу, а оно потом… — фыркнул Сухой. — В Зоне не то что ляпать нельзя языком что попало, но и подумать нельзя. Раз всплыло — исполнится.

— Ладно-ладно, — кивнул Малахов. — Не тупой. Короче, у нас до цели примерно двенадцать километров, как было, так в общем-то и осталось. Я думаю, придется ночевать не в гостинице. Как, Сухой, ночевать в Зоне — не слишком?

— Если с умом, то почему бы нет? — пожал плечами сталкер. — Поставить вахту, чтобы, если что, меня разбудили, и все в порядке.

Машина медленно катила по странной дороге, разделенной деревьями на три полосы. Эти полосы казались тремя совершенно независимыми трассами, идущими в одном направлении. Общие у них были ветхость и запущенность. Сталкер сидел, чуть прикрыв глаза, то ли дремля, то ли прислушиваясь к чему-то потустороннему.

— А вот и Тяга собственной персоной. — Гера заметил сначала, как в ближней зоне сканера появилась метка «жучка», которого установили сталкеру Тяге вчера. А вскоре все увидели и одинокого велосипедиста, неспешно телепающегося по дороге навстречу автомобилю.

Клава, чуть сбросив скорость, нажала на секунду клаксон, приветствуя встречного. Велосипедист качнулся, очумело глянул на автомобиль и, увеличив скорость, объехал его.

— Какой-то он не радостный, — проговорил Тимур. — Что это с ним?

— Да так, — ответила Клава. — Он сейчас не может понять, на кой он в такую даль мотался. Ну, недоумение пройдет скоро, но зато останется подсознательное чувство, что он сделал нечто хорошее.

— А это не вредно? — открыл глаза Сухой. — Не нравятся мне ваши штучки с мозгами.

— Не бойся, не вредно. По крайней мере не так опасно, как если бы мы решили напрямую добиться от него того, чего хотели, — успокоила Клава.

— Странные вы какие-то, — проворчал Сухой. — Сколько людей видел — люди как люди. А с вами — вот как с Зоной. Вроде все так, как обычно, а не так. И что вы за люди…

— Знаешь, Сухой, ты, может, и прав, — согласился Малахов. — Работа у нас такая, что приходится иметь дело с всякими странными вещами. Вот и мы становимся тоже странными. Ничего не поделаешь.

Дорога уперлась в громадную вспаханную проплешину. А на выходе из проплешины уже не было трехполосного шоссе, дальше, в обход пашни, шла простая грунтовка.

— Вот смотрите, везде Рыжий лес зарос кустами, елочками. — Сухой смотрел в окно автомобиля, повернувшись спиной к остальным. — А тут плешь навсегда осталась. И таких плешей тут много. Плохое место. Не зарастает, никаких артефактов там не бывает. И самое ужасное — выглядит, как будто только что вспахали. А ведь сколько лет прошло!

Еще пару раз попадались такие мертвые пашни, пока дорога не уперлась в узкую речушку. Никаких признаков моста не наблюдалось.

— Я могу с ходу, тут не глубоко, — предложила Клавдия. — Даже водомет запускать не придется.

— А оно шо, еще и плавает? — встрепенутся Сухой. — Эх, мне бы такую машину, я бы золотом обернулся за неделю.

— Размечтался, — буркнула Клава.

— Нет, на фиг она мне. Где я на нее горючки наберу? — передумал Сухой. — А вы, кстати, где заправляться думаете, если что?