Кучер кабриолета
Шрифт:
«Именно так я и надеюсь вас видеть, — ответил мой хозяин, — ведь если вы явитесь как гость, я тут же выгоню вас».
«Капитан, — обратился господин Альфред к отцу Марии, — не забудьте, что я также и ваш должник».
«И этот долг вы немедленно уплатите мне, — сказал капитан, — ибо я вас не покину».
«Будь по-вашему».
«Заря уже занимается, — заметил господин Дюмон. — Ступайте за оружием».
«У меня имеются и шпаги, и пистолеты», — заметил мой хозяин.
«Встретимся через час в Булонском лесу, у ворот Майо», — сказал господин Альфред.
«Да, ровно через час, — ответил разом мой хозяин и капитан. — Ступайте за свидетелями».
Господин Альфред вышел.
Капитан склонился над кроватью дочери. Г-н Эжен хотел было позвать сиделку, чтобы привести в чувство мадемуазель Марию.
«Нет, нет, — воскликнул отец, — пусть лучше ничего не знает. Мария, мое дорогое дитя, прощай! Если я буду убит, вы отомстите за меня, не так ли, господин Эжен? И не покинете сиротки?»
«Клянусь в этом жизнью вашей дочери, — ответил мой хозяин, бросаясь в объятия несчастного отца. — Кантийон, сходи за извозчиком».
«Слушаюсь, сударь. А я поеду с вами?»
«Да, поедешь».
Еще раз поцеловав дочь, капитан позвал сиделку. «Прошу вас, приведите ее в чувство, а если она спросит, где я, скажите, что я скоро вернусь. А теперь едемте, мой юный друг».
И оба прошли в кабинет г-на Эжена. Когда я вернулся с извозчиком, они ждали меня внизу. Капитан засунул пистолеты к себе в карманы, г-н Эжен нес под плащом шпаги.
«Извозчик, в Булонский лес!»
«Если меня убьют, — проговорил капитан, — передайте это обручальное кольцо моей несчастной Марии: оно принадлежало ее матери, достойнейшей женщине, которую призвал к себе Господь Бог. Надеюсь, что там, на небе, больше справедливости, чем в нашей земной юдоли. Распорядитесь, кроме того, мой юный друг, чтобы меня похоронили при шпаге и с моим боевым крестом. У меня нет друзей, кроме вас, нет родственников, кроме дочери. Таким образом, за моим гробом пойдете только вы двое — больше никого не будет».
«Зачем такие мрачные мысли, капитан? Они не к лицу отставному военному».
Капитан грустно улыбнулся.
«Жизнь плохо сложилась для меня после тысяча восемьсот пятнадцатого года, господин Эжен. А раз вы обещали оберегать мою дочь, я спокоен: для нее лучше иметь молодого и богатого покровителя, чем старого и нищего отца».
Капитан умолк, г-н Эжен не посмел ему возражать, и старик ничего больше не сказал до самого места дуэли.
Какой-то кабриолет следовал за нами. Когда он остановился, из него вышел г-н Альфред в сопровождении двух свидетелей. Один из них приблизился к нам.
«Какое оружие выбрал капитан?»
«Пистолеты», — ответил старик.
«Оставайся в карете, жди меня и охраняй шпаги», — сказал мне хозяин.
И тут же пятеро углубились в лес.
Не прошло и десяти минут, как раздались два выстрела. Я подскочил на месте, словно не ожидал этого. Все было кончено для одного из противников, ибо в последующие десять минут выстрелы не возобновились.
Я забился в уголок кареты, боясь выглянуть наружу. Дверца неожиданно распахнулась.
«Кантийон, где шпаги?» — спросил меня хозяин.
Я подал ему оружие. Он протянул руку: на его пальце блеснуло кольцо капитана.
«А… а что… отец мадемуазель Марии?» — пробормотал я.
«Убит!»
«Так значит, эти шпаги?..»
«Для меня».
«Во имя Бога, дозвольте мне сопровождать вас».
«Идем, если хочешь».
Я соскочил с извозчика. Сердце у меня так сжалось от страха, что стало меньше горчичного зерна, а сам я дрожал как в лихорадке. Хозяин мой вошел в лес, я последовал за ним.
Едва мы сделали десять шагов, как увидели г-на Альфреда: он стоял со своими свидетелями и что-то говорил им, смеясь.
«Осторожнее», — крикнул хозяин, толкнув меня в бок.
Я отскочил назад. В самом деле, я чуть было не наступил на тело капитана.
Господин Эжен бросил быстрый взгляд на труп и, подойдя к своему противнику и его свидетелям, положил обе шпаги на землю.
«Благоволите проверить, господа, — сказал он, — одинаковой ли они длины».
«Стало быть, вы не желаете откладывать поединок на завтра?» — спросил один из свидетелей.
«Ни в коем случае!»
«Будьте покойны, друзья, — проговорил г-н Альфред, — я нисколько не устал, но охотно выпил бы стакан воды».
«Кантийон, сходи за водой для господина Альфреда», — приказал мне хозяин.
Мне до смерти не хотелось уходить в такую минуту, но г-н Эжен повелительно махнул рукой, и я направился к ресторану, тому, что стоит у входа в лес, — мы были от него в каких-нибудь ста шагах. Я мигом воротился назад и подал стакан г-ну Альфреду, говоря про себя: «Чтоб ты подавился!» Он взял стакан, рука у него не дрожала, но я отметил, беря обратно пустой стакан, что на нем остались отметины, так сильно он закусил его край.
Бросив через плечо стакан, я подошел к хозяину и увидел, что за время моего отсутствия он успел подготовиться к поединку. На нем остались лишь штаны и рубашка, рукава которой он засучил выше локтя.
«Вы ничего не желаете наказать мне?» — спросил я, приближаясь к нему.
«Нет, — ответил он. — У меня нет ни отца, ни матери. В случае моей смерти…»
Он написал несколько слов на клочке бумаги.
«В случае моей смерти, ты отдашь эту записку Марии…»
Он опять взглянул на бездыханное тело капитана и, направляясь к своему противнику, проговорил:
«Ну что ж, приступим, господа».
«Но у вас нет свидетелей», — возразил г-н Альфред.
«Вы уступите мне одного из своих».
«Эрнест, перейдите на сторону господина Эжена».
Один свидетель приблизился к моему хозяину, другой взял оружие, поставил противников в четырех шагах друг от друга, вложил им в руки эфесы шпаг и отошел в сторону со словами:
«Начинайте, господа».
В тот же миг противники шагнули вперед, и клинки их скрестились у самых рукояток.
«Отойдите назад», — сказал мой хозяин.