Куда идем мы 5
Шрифт:
Получив требуемое, он закинул одну из пилюль в рот и запил водой из стакана.
— Говоришь, все три, одну за другой? — слабым голосом переспросил он.
Псих молча кивнул. Властитель Челябинска принял все отмеренные порции и откинулся на подушки. Вскоре на его изможденном лице появился румянец, а затем в животе мэра заурчало так, как будто там сидел недовольный чем-то крупный дворовой пес.
— Етить-молотить! — с чувством сказал мэр. — Геннадий Палыч! Палыч, блин! Чего заморозился, утку тащи! Сейчас пробку выбьет. ДА БЫСТРЕЕ!!!
— Мы, пожалуй, подождем в другой комнате, — быстро сказал Псих. Не из деликатности даже, а скорее предполагая масштаб амбре, которое сейчас накроет комнату.
— Да, да, конечно, — не поворачиваясь, согласился Дулин, — Фельдшеры! Где фельдшеры?! Я же русским языком сказал — ждать за дверью!
Лишь минут через сорок, не раньше, в комнату, где Псих с Четвертым скромно сидели на диванчике, заглянул незнакомый медбрат.
— Там это… — невнятно сказал он. — Михалыч вас требует.
— Как он? — не выдержал Четвертый.
— Практически здоров уже, — улыбнулся во весь рот молодой парень. — Геннадий Палыч говорит, что это чудо какое-то. Он его сейчас магией долечивает, говорит — через полчаса будет как молодой.
Мэр уже не лежал, а сидел у себя в кабинете в компании доктора и зама и действительно выглядел здоровым и помолодевшим.
— Ну что, демон, — обратился он к Психу. — Поздравляю, сработало твое лекарство. Геннадий Палыч вон уже до 90% здоровье мое догнал –я тут как заново родился. Ты свое слово сдержал, я свое тоже держу — проси что хочешь.
Псих пожал плечами.
— Мы монахи. Денег и должностей нам все равно просить нельзя, поэтому желание у меня простое — снимите бан с демонов в Челябинске, разрешите им жить в городе.
— Ну и дурак, — зыкнул зубом Михалыч. — Это я и так бы сделал, я, в отличие от других выводы из полученных уроков делаю. Тут и идит поймет — что жил бы в Челябе какой-нибудь демонский лекаришка, глядишь, меня бы еще пару лет назад вылечили бы. И от вашего брата, оказывается, польза бывает. Давай так — ты ничего не говорил, я ничего не слышал. Думай дальше, что просить будешь.
— А почему вы так демонов не любите? — не удержался от вопроса любопытный Четвертый.
Мэр открыл было рот, но в это время от дверей донеслось:
— Из-за меня это все, люди добрые!!! Из-за меня, дурака, все уральские демоны столько лет муки терпели!!!
Это охрана привела Жира, на всякий случай уже закованного в кандалы.
Свиноид рухнул на колени и протянул руки с цепями к мэру:
— Михалыч! Не вели казнить! Чем угодно клянусь — не со зла я тогда! Нечаянно это все получилось, по моей дурости! Ну правда, не вру!
— Так это все-таки ты, гнида!
Михалыч встал. Мэр был в ярости, у него даже зрачки побелели.
— И у тебя, сволочь жирная, хватило наглости сюда вернуться?
Он уже собрался скастовать какое-то колдовство, но перед ним, как из воздуха, возник Псих.
— Стоп! — поднял руку он. — Не знаю, что он натворил, но вот мое желание: помилуйте этого дурака. Амнистируйте, если хотите.
И тут же добавил побагровевшему от ярости мэру:
— Вы слово дали.
Мэр с минуту молчал, а потом с явной неохотой признал:
— Да, дал. Хорошо, желание принято и исполнено. Свинота свободен.
И, повернувшись к Жиру, добавил.
— Везучий ты все-таки, сволочь. И тогда тебе повезло — живым успел уйти, и сейчас вывернулся. Только вот тебе добрый совет — забудь дорогу в Челябинск и на глаза мне больше никогда не попадайся. Я как твои красные труселя вспомню — меня такая ярость берет, что я однажды могу и не сдержаться.
— Понял, исчезаю, — счастливо улыбнулся Жир и действительно — тут же исчез, как и не было.
— С-с-скотина! — аттестовал его вслед мэр и повернулся к остальным. — Давайте выпьем, что ли? Отметим мой второй день рождения. Только сразу говорю — про эту сволочь лучше не спрашивайте, вам же легче будет. Ну, ну какая сволочь! Вот если бы не клятва предсмертная — убил бы. Ладно, все, все, забыли! Нет больше свиньи! На холодец пошел! Умер! Самоликвидировался. Растворился в мировом эфире. И, кстати, он опять наврал — забанил демонов я вовсе не из-за него. Много чести было бы этому чудаку. Дулин! Дулин, блин — я не понял, где водка? Где закуска? Где официантки? Я с моими избавителями выпить желаю!
Пить наотрез отказался только Четвертый. Псих неожиданно заупрямился, заявил, что после дела портки продай, но чарку выпей, а он, как доктор, только что провернул весьма нелегкое дело, поэтому чарку заслужил. Как ни странно, Система штрафов за нарушение «монашеского режима» отсыпала по минимуму, поэтому Псих на радостях быстро потерял счет чаркам. Даже дети знают, что Система дважды за один проступок не наказывает.
Вскоре Четвертый, не в силах больше смотреть на пьяные рожи, заявил, что пойдет в гостиницу, Дулин, пошатываясь, пошел обеспечивать ему охрану и сопровождение, доктор срулил еще раньше — в итоге Михалыч с Психом остались вдвоем.
А что могут делать два смертельно пьяных мужика?
Правильно — рассказывать друг другу, какие они крутые и под страшным секретом поверять собутыльнику зловещие тайны.
— Ты что думаешь, — допытывался Михалыч у Психа, — я демонов всех из-за красных труселей повыгонял? Да это сто лет назад было, я про эту свинью и забыл уже.
«Ага… — подумал Псих. — Видел я, как ты забыл». А мэр меж тем продолжал.
— Если ты так думаешь, что из-за трусов, то ты дурак! Я тебе отвечаю.