Чтение онлайн

Наслаждение росло, раскаляясь с каждым мгновением. Становясь все настойчивее, все сильнее.

Он отказывался спешить, и – о чудо из чудес – она не подгоняла его. Они двигались в едином ритме, и в каждом стоне, в каждом вздохе, в каждом ободряющем шепотке звучали восторг и восхищение.

Каждое ее прикосновение воспламеняло его, но все это было ничто по сравнению с раскаленным жаром ее лона. Потаенные мышцы сжимали его плоть, вбирали все глубже.

Темп движений постепенно убыстрялся. Она извивалась под ним, впиваясь ногтями в спину. Требуя большего.

Он прерывисто вздохнул и подчинился. Ощущения, нахлынувшие на него, были острее, ярче, мощнее, чем раньше.

Каждое движение, каждое прикосновение дарили ему блаженство.

Барнаби, у которого было столько женщин, наслаждался, словно впервые. Он в жизни не поверил бы, что столь невинная девушка, какой была Пенелопа, могла так полно и безоговорочно завладеть его сердцем. Пробудить первобытные страсти, которые он обычно подавлял, держал в тугой узде, чтобы не шокировать очередную любовницу.

Но с ней ему не требовалось сдерживать себя. С ней все моральные преграды пали, и осталось лишь безграничное желание.

Она сама не знала, почему подняла ноги и обвила ими его бедра. И приняла его глубже. Еще глубже…

Пока он не почувствовал, что коснулся самого солнца.

Она со сдавленным криком забилась в конвульсиях наслаждения.

И увлекла его за собой. Мощная разрядка заставила его впервые в жизни почувствовать себя полностью и абсолютно свободным.

Барнаби не знал, сколько времени прошло, прежде чем он приоткрыл глаза и глянул на распростертую под ним Пенелопу. Ресницы веерами лежали на щеке, лицо было спокойным, если не считать сияющей улыбки, изогнувшей кончики губ.

Он ответил столь же восторженной улыбкой. И едва нашел в себе силы прижать ее к себе, молясь лишь о том, чтобы и она отдала ему свою душу. Так же безоговорочно, как он вручил ей свою.

– Спасибо, миссис Эппс. Я дам знать папе.

Гризельда с улыбкой отошла от пожилой леди, которая вот уже несколько минут настойчиво расспрашивала ее об овдовевшем отце.

Прекрасно играя свою роль, Стоукс недовольно заворчал: типично мужская реакция, означающая «может, хватит, наконец», хмуро кивнул миссис Эппс и, вцепившись в локоть Гризельды, потащил ее прочь.

– Спасибо, – улыбнулась Гризельда. – Я думала, что никогда от нее не отделаюсь.

– Я тоже.

Стоукс, продолжая хмуриться, огляделся. Хотя улица, по которой они шли, когда-то была вымощена по всей ширине, во многих домах имелись нависающие карнизы, почти у каждого крыльцо выходило прямо на мостовую. Вдоль стен было навалено столько ящиков и коробок, что улица превратилась в извилистую тропинку.

– Уверены, что нам нужно именно сюда?

Гризельда бросила на него веселый взгляд.

– Уверена. Совсем недавно я жила неподалеку отсюда.

– Недавно… это десять лет назад?

– Как вы тактичны! – улыбнулась. Гризельда. – Шестнадцать. Я ушла отсюда в пятнадцать лет, чтобы стать ученицей модистки, но достаточно часто навещала отца.

Стоукс покачал головой. Сам он давно перестал понимать, где именно находится, тем более что узкие извилистые улочки были погружены в густой смог. Зато он наконец узнал ее возраст: шестнадцать плюс пятнадцать равняется тридцати одному. Значит, она на несколько лет старше, чем он полагал. Превосходно, если учесть, что ему самому – тридцать девять.

Сейчас они уходили от центра города. Олдгейт и Уайт-чепел остались позади. Впереди был Степки. Они искали некоего Арнольда Хорнби. В пятницу, распространив объявления на Петтикоут-лейн и Брик-лейн, они отправились по адресам Слейтера и Уоттса и в каждом случае собрали достаточно сведений, чтобы убедиться: ни тот, ни другой не могут быть содержателями воровской школы.

Поэтому они углубились в самое сердце Ист-Энда – зашли на крайне опасную территорию.

Он глянул на Гризельду, но если она и нервничала, то не подавала виду. Несмотря на то, что оба были в своей «ист-эндской маскировке», все же в этих местах казались слишком хорошо одетыми.

Но она продолжала уверенно идти вперед. Он шагал рядом, постоянно оглядываясь и все больше настораживаясь.

При этом Стоукс прекрасно сознавал, что, будь он один, не испытывал бы ни малейших неудобств.

Они достигли развилки, и Гризельда без колебаний свернула влево.

Он взял ее под руку, и они вошли в кабачок, не обращая внимания на лачугу с зеленой дверью.

В глубине за столом сидели трое громил, но других посетителей, кроме них, не было. Правда, было слишком рано: остальные, возможно, скоро начнут подходить.

Один столик стоял как раз перед окном. Деревянные ставни были широко раскрыты, что позволяло беспрепятственно рассматривать стоявшее напротив здание. Гризельда направилась именно к этому столику. Стоукс последовал за ней и едва не выдвинул стул для дамы, но вовремя спохватился. Она уселась самостоятельно, лицом к окну. Он устроился рядом и положил руку на спинку ее стула, давая понять, что эта женщина принадлежит ему, и вызывающе уставился на громил. Те поспешно отвели глаза.

Удовлетворившись увиденным, он обернулся к Гризельде. Она подалась в его сторону, погладила его руку, лежавшую на столе, и прошептала:

– Совершенно ни к чему запугивать местных жителей.

Он передернул плечами и стал смотреть в окно.

Откуда-то появилась изможденная служанка, почти девочка, и спросила, что они будут есть. Пробурчав, что требует пинту эля, он предоставил Гризельде делать остальной заказ. К его удивлению, она не пыталась ничего выведать у служанки, а просто перечислила блюда.

– Я ушла отсюда, потому что знала: если останусь, скорее всего стану такой, как она… – Гризельда кивком показала на официантку. – Без всякой надежды на лучшее будущее.