Чтение онлайн

– Учительницей в школе, – тихо сказал я.

– А-а, тем лучше! Значит, нить размышлений правильно ведет нас к заключительному выводу… Но наступила война, и Зося в качестве беженки очутилась в Иране. Здесь она поневоле, в поисках куска хлеба, идет в услужение…

– Вот и нет! Промах, товарищ генерал. Зося работает здесь преподавательницей английского языка в школе офицеров и капралов корпуса Андерса, но ее внезапно…

Генерал вскочил с места и весело закричал:

– Правильно! Точный и безошибочный вывод, мой дорогой Александр Петрович! Ваша реплика – это радостное подтверждение моих кропотливых выводов и завершение сложного процесса нашей работы…

– Не понимаю… – развел я руками.

– Сейчас поймете! Итак, ее внезапно лишили места и в категорической форме предложили идти в услужение к госпоже Барк.

– В общем так, – подтвердил я.

– Ну, а когда произошло это неожиданное событие?

– Не знаю… Кажется…

– А я знаю. Могу сказать с точностью. Это было примерно месяца два тому назад…

– Да… Зося сказала мне, что действительно она всего два месяца, как служит у мистрис Барк, – сказал я.

– Великолепно! Неужели же вы не понимаете, дорогой мой Александр Петрович, что все идет замечательно и ваша Зосенька действительно хорошая девушка?

– Это-то я знаю, но вот почему вы пришли к такому выводу, мне это по-прежнему непонятно.

– Да ведь это же ясно!.. Ну, вспомните, когда началось «дело с привидениями»? Дней сто назад. Когда мы уехали с Западного фронта? Дней восемьдесят назад, так? Ну, а когда сбежал капрал Юльский, был арестован Ян Кружельник и исчез с горизонта господин Сайкс? Тоже дней семьдесят назад… Дальше. До этого времени Зося никому не была нужна и мирно работала учительницей в школе капралов, но как только сбежал Юльский и был арестован ее брат Кружельник, а мы с вами выехали в Иран, Зося стала в этом деле довольно значительной фигурой. В этой игре она, даже не ведая ни о чем, стала козырной картой, которую пустили в ход, играя на аресте ее брата. Теперь-то вы понимаете, в чем дело? – спросил генерал.

– Да, начинаю понимать!

– Забрав ее к себе, Барк через Сайкса передала Зосе написанную Юльским фальшивку…

– Но откуда она знала, что девушка встретится со мной?

– Это входило в ее план. Зося обязательно должна была встретиться с вами, именно для этого ее и забрали из школы. Она, сама не ведая о том, должна была сыграть роль помощницы своей госпожи, именно потому ее познакомили и с Сеоевым и с вами. Барк, или разведчица «Ориенталия», вероятно, еще из Баку, а может быть, и из самой Москвы следует за нами.

– И ее блокнот – это…

– …один из ловких номеров. Книжка должна была заинтриговать нас этой польской фамилией и одновременно сблизить вас с ней. Не удался бы этот номер, в ход пошел бы другой, но и познакомившись с ней, вы непременно встретили бы у нее и Зосю… Остальное – понятно…

– Ну, а Генриэтта Янковецкая?

– Пустое место! Она такая же «Янковецкая», как я фараон Хеопс. Просто в дело введена еще одна женщина, чтобы мы поверили в записную книжку и в существование этой Янковецкой.

– А Краснова?

– Вот убитая «Краснова» и была той самой немкой Янковиц, с которой все уже покончено.

– Но ведь Зося непричастна ко всей этой шайке?

– Конечно, нет… Она, несомненно, понимает, что вокруг нее идет какая-то грязная возня, но какая, смысл ее не подозревает, да и никогда господин Сайкс или такая прожженная разведчица, как «Ирандуст», не посвятят наивную девушку в свои дела. Они могут сыграть на ее патриотизме, любви к Польше и брату, но только для того, чтобы использовать и, как отпадет необходимость, ликвидировать ее. И сейчас, когда, повторяю, дело идет к концу, на нас ложится ответственность за жизнь и судьбу этой бедной девушки.

У меня сжалось сердце.

– Будьте очень осторожны и не скомпрометируйте ее.

– А теперь я добавлю к вашим выкладкам еще одно маленькое происшествие, – и я подробно рассказал генералу о посещении мною госпожи Янковецкой, внезапной головной боли мистрис Барк, о нашей прогулке пешком и, наконец, о сцене обольщения. Генерал пришел в восторг. Я давно не видел его так заразительно смеющимся.

– Обольщение юного Иосифа женою Пентефрия! – важно вставил он. Когда же я достал из кармана злополучный пузырек с ушными каплями, его снова охватил приступ веселья.

– Так вы, значит, с перепугу или от избытка любви так и держали в руке эти капли?

– Честное слово, не знаю, как это произошло! Вероятно, я как зажал в кулаке флакон, так и забыл о нем. Ведь сколько неожиданных положений создала в пять минут проклятая баба.

Но когда я сказал ему о внезапном появлении Зоси и ее резкой перемене ко мне, генерал нахмурился, покачал головой и встревоженно сказал:

– Ведь вот какая ехидна эта Барк! Одним ударом разрушила все ваши с таким трудом создавшиеся дружеские отношения с Зосей. Я боюсь, что все это было сделано именно потому, что Барк почувствовала, что девушка колеблется и начинает симпатизировать вам. Знаете, дорогой мой, оскорбленный и ревнивый человек может попасться на любую провокацию.

Он поднялся и медленно вышел во двор, оставив меня, погруженного в невеселые думы о судьбе маленькой Зоси.

Ах, как мне хотелось все это время видеть ее, сказать ей о комедии, так ловко разыгранной Барк! Я готов был побежать к Зосиному дому, бродить вдоль улицы в надежде встретить ее.

– Товарищ полковник, товарищ полковник, – услышал я осторожный шепот, и в полураскрывшуюся дверь просунулось широкое лицо Сеоева.

– А-а, здравствуйте, сержант! Ну, как, не надоело еще затворничество?

– Очень надоело! Я даже устал от этого. Ей-богу, товарищ полковник, даже не думал, что так тяжело целые дни спать или отлеживаться в чулане.

– Вы что хотели от меня?

Он спросил:

– Как там Зося поживает, товарищ полковник?

– Ничего, живет! А почему вы это спрашиваете, сержант?

Сеоев поднял на меня свои большие и чистые глаза и прямо, без лукавства, сказал:

– Потому что она хорошая и любит вас, товарищ полковник.

– То есть, как это… любит? – растерялся я.