Кукла
Шрифт:
Меньше рожать, говоришь. Вы убиваете наших малышей, а мы должны меньше рожать?.. Чтобы вымереть полностью?
– Не держи меня за дурака, - насмешливо возражаю я.
– Принцесса насылает огонь только на тех, кто сам нападает на нас! Не хочешь же ты сказать, что ваши старейшины отправляют в бой младенцев?
Она отворачивается от меня и забивается снова в свой угол. Вдруг замечаю на её груди холщовый мешочек: в такой обычно кладут свои дурные вещицы ведьмы... Я протягиваю руку и срываю эту дрянь с шеи пленницы. Надо будет сделать внушение эрберу, запиравшему девчонку: даже не удосужился обыскать толком...
– Отдай!
– вопит девчонка, и я с удовольствием замечаю в глазах ужас, смешанный с паникой.
– Отдай, псина!
Конечно: ни одна ведьма по доброй воле не расстанется со своими штучками.
Развязываю мешочек и вытряхиваю содержимое. К моему удивлению, вместо косточек летучей мыши и змеиной шкурки на землю падает прядь тонких, русых волосенок.
Порыв ветра подхватывает и уносит её.
– Ну ты и скот...
Во взгляде нечеловеческая, животная боль. Она вдруг усмехается.
– Не веришь мне. А ты проверь... принеси мне хоть одну вашу карту, и я покажу тебе.
***
Остался ровно час до того момента, как юная принцесса перейдёт под мою опеку.
Слова пленницы никак не идут из моей головы; я брожу по длинным залам дворца, размышляя о том, что даже перед лицом смерти некоторые предпочитают ложь правде. И почему-то встаёт перед глазами одна и та же картина: прядь русых волосиков, упавшая на землю.
Сам того не замечая, я оказываюсь в зале эйтча. Здесь пусто; изредка в открытое окно заглядывает ветер, чтобы побаловаться тяжелыми, длинными шторами.
Останавливаюсь возле стола, смотрю на желто-зеленую карту: больше желтую внутри стены, зеленую снаружи, конечно же. Самые плодородные земли испокон венков принадлежали нашему врагу.
Интересно, и как она собиралась меня убеждать?.. Она, кукла, пляшущая под дудку врага...
“Глупости, да и только, - шепчу я себе.
– Тебя хотели одурачить, как мальчишку, а ты и рад купиться”...
На краю стола лежит небрежно брошенный кем-то свиток. Я поднимаю его: непростительная вольность с чьей-то стороны, надо отнести кому-нибудь из эйтча. Обычно они не забывают своих вещей.
Это тоже карта, нарисованная тем же художником. Из любопытства разворачиваю: полюбоваться еще раз ровной, аккуратной рукой.
Что это?..
Она совсем другая: почти вся местность за стеной окрашена желтым, а внутри стены - намного больше зеленых островков.
В том месте, где на столешнице каменная стена пересекает оба истока-хвостика, на этой карте она делает странный, выпуклый поворот, захватывая один хвостик полностью, и освобождая другой, чуть длиннее. Вокруг того, что свободен и находится не под нашей властью, далеко от стены россыпь красных значков: такими обычно обозначают людские поселения...
Я протираю глаза - на всякий случай; но ничего не меняется.
Если то, что нарисовано здесь, правда...
Это означает только одно: наш враг не мог перекрыть воду, бегущую в королевство. Точнее, мог, но лишь один исток; а значит, река никак не могла иссякнуть, как толковал нам об этом эйтч.
Вот место, которое уничтожила Тория в прошлый раз: она краснеет от значков дома, краснеет от безвинно пролитой человеческой крови.
Легкая, невесомая прядка русых волос летит перед моими глазами на землю...
На плечо ложится мягкая, пухлая рука.
– Хазрат? Как вовремя вы нашли эту карту... Старый экземпляр: и как я только умудрился потерять его...
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга: точнее, смотрит он; мне видна лишь тьма, сгустившаяся под черным балахоном...
– Вы, вероятно, устали, Хазрат... Идите: скоро вам нести службу рядом с маленькой принцессой...
Я выпускаю карту из рук.
***
Возвращаясь на оставленный пост, иду мимо покоев Дарии. На мгновение останавливаюсь; не удержавшись, заглядываю внутрь.
Она спит; спит, и во сне лицо принцессы очаровательно; даже роды не смогли навредить её красоте.
Миндалевидные глаза крепко закрыты; но как только они откроются, я знаю, я увижу там теплое, мягкое солнце...
Знала ли?
Кукла в руках эйтча. Вот кто ты, Дария - просто марионетка в руках опытных кукловодов...
Тихонько прикрываю дверь и иду в соседние покои.
Мне не нужно прикидываться: я просто сдержанно улыбаюсь опальной принцессе, матери Дарии. Осторожно беру тихо посапывающий сверток из белых рук, укрытый розовым, вытканным причудливым узором, одеялком.
– Берегите её, Хазрат, - щеки женщины блестят от радостных слез.
Непременно. Непременно сберегу...
Позволяю себе еще одну улыбку и тихо удаляюсь.
***
Возле клетки никого нет; тем лучше. Эрберы всегда надеются на крепкие засовы, и надо признаться, они их редко подводят.
Ключ, взятый мной в пустой караульне - вот за это, пожалуй, стоило бы сделать внушение - легко проворачивается в замке. Пленница удивленно вскидывает глаза - две темные вишни...
– Как тебя зовут?
– Анеста,- непонимающе бормочет она.
– Ты мне поможешь, Анес, - я протягиваю ей сверток.
– Быстрее; очень скоро здесь будет вся стража дворца.
Она бережно берет малышку; глядит кругло - уже не от страха, больше от понятного потрясения...
– Мы вырастим девочку вне стен дворца... Больше никто не умрет из твоего народа от рук принцессы - даю тебе слово. Слово Хазрата.
Темно-русые волосы, местами выгоревшие на солнце, отброшены назад резким движением свободной руки. Упрямые ямочки неуверенно раздвигают рот в улыбке.