Чтение онлайн

Уже на выходе из морга Леонченко сказал:

– - Жалко журналистку. Мне в редакции сказали, что у нее девочка растет, без отца, ей всего три года. Теперь бабушке придется внучку в одиночку на себе тащить.

А Клест запоздало подумал, что если бы он согласился пообщаться с Ольгой, возможно, все могло бы сложиться по-другому. Хотя, одернул он себя, Зиновия это не остановило бы, он все равно нашел бы способ расправиться с несчастной.

Ночь превратилась для него в один длинный видеоряд кошмарных сновидений. Несколько раз во сне всплывала журналистка Кочарян с изуродованным лицом. Она с укором смотрела на него и ничего не говорила. Наверное, оттого, что рот ее был крепко заштопан суровыми нитками.

Проснувшись под утро в холодном поту, Алексей первым делом забрался под холодный душ, прогоняя бесплотных призраков. Ледяная вода сделала свое дело. Из ванной он вышел совершенно другим человеком; посвежевшим, и даже немного голодным. Отжавшись пятьдесят раз на кулаках, с удовольствием позавтракал яичницей-глазуньей, легким салатом из свежих огурцов и помидоров, запив все это стаканом холодного молока. 

До обеда Алексей работал над незаконченным холстом. Работа была почти готова, оставалось всего несколько штрихов.

А затем случайно брошенный на отрывной календарь взгляд заставил его вздрогнуть. 9 августа... День смерти матери. По иронии судьбы она похоронена на Ново-Восточном кладбище, как раз там, куда этим вечером направляется Оксана. Каждый год в этот день он навещал могилу матери, а по весне ездил на могилу отца, который тоже покоился на Ново-Восточном, только на более старом участке. В этом году он побывал на могиле отца, привел захоронение в божеский вид, а про мать едва не забыл.

Стал одеваться, прикидывая в уме, где можно поблизости купить цветы. Сообразив, что ближе Центрального рынка цветов не найти, решил купить прямо на кладбище. Недалеко от входа, насколько он помнил, всегда стояли бабульки с живыми и искусственными букетами. Искусственные, конечно же, он брать не собирался, матери он всегда приносил только живые.

Уже через час Алексей был на кладбище. Не торгуясь, купил букет лилий, и сжимая их в руке, побрел по тихим, тенистым аллеям. Мать лежала на новом участке, под простеньким памятником. Давно уже пора поставить другой, более приличный, но все что-то не доходили руки. А надо бы уже наконец заняться, тем более что за последнюю халтуру партнер по бизнесу принес ему неплохие деньги. Вот сейчас навестит мать, и пойдет в находившуюся при кладбище мастерскую оформлять заказ. Разве что аванс попросят, а у него с собой всего пара тысяч "деревянных". Может и не хватить. Ну хотя бы пока обмозгуют эскиз памятника.

Кстати, через несколько часов Оксанка тоже сюда придет. Где-то здесь должна находиться та самая фирма, чей руководитель заказал рекламу в ее агентстве. Может, дождаться ее, а потом проводить домой? Правда, что он столько времени будет делать на кладбище или в его окрестностях... К тому же, Оксана приедет сюда по делам, и вполне может статься, что он своим присутствием, пусть даже и ненавязчивым, ей помешает. Нет уж, лучше лишний раз глаза Оксане не мозолить. Договорились на понедельник -- значит, в понедельник.

Щурясь от яркого солнца, он прошел по аллее, свернул направо... Могила матери находилась чуть в глубине, за последние годы вокруг выросло немало новых памятников. Впрочем, ориентир имелся приметный -- шикарное надгробие какого-то то ли бизнесмена, то ли криминального авторитета, погибшего от руки бандитов. Надпись на плите так и гласила:

"Бандитская пуля сразила тебя,

Отважное сердце пробила,

Но мы все равно отомстим за тебя,

Мы правы, за нами и сила!"

Да уж, автор этого четверостишия явно не Пушкин, и даже не Роберт Рождественский. Так он думал каждый год в этот день, проходя мимо мраморного исполина. Хотя, если бы эту эпитафию мог прочитать покоившийся здесь убиенный, наверное, ему бы понравилось.

А вот и могила матери... Во всяком случае, она здесь была раньше. Теперь же на месте простенького памятника возвышалось настоящее гранитное надгробие, обнесенное ажурной кованой оградой.

Чувствуя, как кровь бухает в висках, Алексей приблизился к могиле с такой осторожностью, словно та была заминирована. На плите был выгравирован портрет матери, указаны ее фамилия, имя, отчество, дата жизни и смерти. А также еще кое-что, чего хватило, чтобы повергнуть Алексея в состояние шока.

Он подошел вплотную и, словно не веря своим глазам, провел пальцем по выгравированной надписи:

"Ты дала мне жизнь, но породила зло, которое будет мстить".

Для постороннего эта фраза представлялась бы полной загадкой, а вот ему, Алексею Клесту, она говорила о многом.

Он присел на резную скамеечку, не в состоянии прийти в себя. В том, что это дело рук Зиновия, он почему-то не сомневался. Памятник наверняка обошелся в весьма кругленькую сумму... Впрочем, для Хорькова с его талантом достать деньги, наверное, не проблема. Он легко, к примеру, запросто может завладеть сознанием любого человека, вплоть до директора банка, и перевести на свой счет любую сумму.

Кстати, надгробие наверняка делали в какой-нибудь ритуальной конторе. При желании найти эту фирму будет не так уж и трудно. Хотя, в общем-то, нужно ли ему теперь это? Нет, он все же должен увериться в своих подозрениях. А начать можно прямо с этого кладбища, с местной мастерской по изготовлению памятников из гранита и мрамора.

На удивление ему повезло практически сразу. В огромной мастерской, разделенной на два помещения, делали и надгробия, и гробы, так что в воздухе витала вязкая смесь запахов сосны и каменной пыли. И это, не считая жуткого шума, производимого деревообрабатывающими станками и пилами для резки и шлифовки камня. Мастерская работала до шести вечера, так что у Алексея в запасе оставался еще целый час.

На Клеста никто не обратил внимания. Поразмыслив, он направился к пожилому мастеру, курившему на лавочке в дальнем углу цеха.

– - Памятник заказывать? -- хрипло спросил тот, смерив незнакомца оценивающим взглядом.

Наверное, прикидывал, на сколько тот способен раскошелиться.

– - За меня это уже кто-то сделал, -- громко, чтобы мастер его услышал, ответил Алексей. -- Вот я и хочу узнать, не ваших ли это рук дело?

Когда до камнереза дошло, чего от него хочет посетитель, он жестом пригласил того следовать за собой. Подвел к столу, на котором в беспорядке были разбросаны костяшки домино, бесцеремонно отодвинул их в сторону, а на освободившееся место водрузил потрепанный журнал.