Куколка
Шрифт:
В:Что-нибудь предвещало, что ночью Джонс сбежит?
О:Совсем ничего.
В:Планами он не делился?
О:Мы редко разговаривали.
В:Почему?
О:Вначале он приставал с расспросами, будто ему что-то про меня известно и надобно расплатиться за молчанье.
В:Но ведь так оно и было?
О:Все равно. Еще не нравилось, что он глумится над ущербностью Дика. Сплошь намеки, в простоте ничего не скажет.
В:Ты знала, что мистер Браун тоже вас покинет?
О:Нет.
В:Удивилась?
О:Да нет. Оба свое дело сделали.
В:Ладно. Вот мистер Браун уехал, и вы пустились по бидефордской дороге. Что потом?
О:Въехали в чащобу и добрались до ручья, пересекавшего тропу. Его сиятельство, ехавший первым, остановился и, глянув на слугу, из указательных пальцев сложил крест. В ответ Дик показал вперед, мол, едем не тропой, а мимо водопада взбираемся на холм.
В:Что из сего вывела?
О:Что Дику места знакомы, а его сиятельство их не знает совсем либо не столь хорошо.
В:Были иные знаки?
О:Его сиятельство развел руки, будто что-то измеряя, а Дик показал два пальца. Тогда я не смекнула, а сейчас понимаю — дескать, две мили. Других знаков не было, но оба замерли, глядя друг другу в глаза, словно завороженные. Потом вдруг его сиятельство пришпорил коня и меж деревьев стал взбираться на холм.
В:Тебе ничего не сказал?
О:Ни слова, даже не взглянул. Будто меня не было вовсе.
В:Прежде ты замечала подобный перегляд?
О:Раз-другой, но не столь долгий.
В:Для хозяина и слуги не странно ль?
О:Да, так смотрят дети, играющие в гляделки.
В:Враждебность во взглядах не читалась?
О:Нет. Казалось, идет безмолвный разговор.
В:Хорошо, вы добрались к долине. Джонс ее описал, поэтому рассказывай об привале.
О:Вскоре пришлось спешиться, иначе кони б рухнули. Вдоль ручья Дик вел в поводу нашего жеребца и вьючную лошадь, я шла следом, за мною его сиятельство со своим конем. Стояла тишина, лишь цокали копыта. Примерно через милю Дик вдруг остановился и привязал лошадей к шипастому дереву. По соседству пристроив коня его сиятельства, с вьючной лошади он стал отвязывать большую коробку.
В:Дик остановился по приказу хозяина?
О:Нет, сам, будто лучше знал, что делать.
В:Продолжай.
О:Его сиятельство сказал, что наряд мой негож для свиданья и надо переодеться, ибо мы почти на месте. Нет ли дороги получше? — спросила я. Нет, ответил он и добавил, мол, бояться нечего, никто не причинит мне зла, коль сделаю все как велено. Дик уж открыл коробку, и его сиятельство собственноручно достал одежду.
В:Что там было?
О:Ну, сорочка и юбка, хорошего белого полотна роб с кружевными батистовыми манжетами и розовыми вязками. Чулки со стрелкой, тоже белые. Под стать им туфли. Все новое либо свежевыстиранное.
В:Майский наряд, что ль?
О:Скорее канифасное одеянье крестьянки. Но скроено будто для дамы.
В:Все пришлось впору?
О:Да, почти.
В:Прежде сей наряд не видала?
О:Ни разу.
В:Что потом?
О:Его сиятельство сказал, что сперва надо омыться.
В:Ох ты!
О:Мол, счистить грязь былой жизни. Он показал на мелкую запруду в каменистом русле ручья.
В:И что ж ты?
О:Холодно, говорю. А он — нет, мол, омойся, сей ручей станет твоим Иорданом.
В:Так и сказали, «ручей станет Иорданом»?
О:Именно.
В:Пошутковали?
О:Слышал бы ты сию шутку! Кому как, а мне было не до смеху.
В:И что, омылась?
О:Да кое-как. Глубина по колено, вода холоднющая…
В:Голая?
О:Голая.
В:Его сиятельство смотрели?
О:Нет, отворотился, да и я повернулась спиной.
В:Что дале?
О:На берегу я вытерлась, оделась в новое и села на солнышке, чтоб согреться. Его сиятельство подал мне нож, что с собою носил Дик, и говорит: «Нынче Майский день, вокруг полно боярышника. Ты станешь королевой праздника, только сооруди себе корону».
В:Сказали добродушно?
О:Бросил походя, словно думая об ином. Он смотрел в ту сторону, куда ушел Дик.