Чтение онлайн

– Сильно сомневаюсь, чтобы бес позволил кому-то портить его физиономию. К тому же он великий мастак сочинять небылицы, поэтому с обновлением репертуара проблем возникнуть не должно.

– Ты права, – донесся со стороны кресла-качалки чей-то скрипучий голос. – Только я не бес, а демон.

– Не вижу разницы. Все вы являетесь приспешниками дьявола, стремящимися причинить человеку зло. И угораздило же меня с тобой связаться.

– Тебе самой хотелось угодить властителю ада.

– Да, но я не рассчитывала быть у кого-то на побегушках.

– Тут уж ничего не поделаешь. Такова воля Его Рогатого Великолепия.

– Катись в преисподнюю! – повысила тон рассерженная Эбигейл.

– Смешно до дрожи! – тотчас залился смехом таинственный собеседник, начав неистово раскачивать кресло-качалку.

– Прошу, успокойся! – взгляд старухи коснулся умиротворенного мужского лица. – Иначе гостя разбудишь.

– От твоего зелья пока никто так скоро в чувства не приходил! Ха-ха-ха! Можно забавляться хоть до самого утра. Хи-хи-хи!

Когда Октавио открыл глаза, солнечные лучи уже вовсю струились по полу, постепенно подбираясь к потухшему очагу. Вскочив будто ужаленный, он сперва проверил, как поживает лошадь, и, убедившись, что с ней все в порядке, обратил взор на подарок, дабы получше его рассмотреть. Помимо длинного носа и глупой ухмылки кукла могла "похвастаться" дурацким шутовским колпачком, делающим ее вид еще более нелепым. Также стоило отметить желтую хлопковую курточку – застегнутую на неестественно большие пуговицы, короткие штанишки цвета спелой вишни – напоминающие покроем женские панталончики, и лакированные деревянные башмачки с нарисованными шнурками – в коих обычно ходит беднота. Складывалось впечатление, что кукольный мастер страдал расстройством психики, раз умудрился произвести на свет столь жуткую безвкусицу. А может, он сам обладал отталкивающей внешностью – вот и решил создать назло всем свою копию? Или ему вздумалось посмеяться над будущими хозяевами этого поистине несуразного существа?

– Осторожно! – выкрикнула Эбигейл за секунду до того, как гость попытался прикоснуться к кукле.

В силу преклонного возраста, заставляющего многих стариков мучиться бессонницей, она поднялась на ноги ни свет ни заря и успела обследовать укромные уголки поляны, где должны были распуститься редкие цветы, название которых она хранила в строжайшем секрете.

– Вот черт! – взвыл от резкой боли Октавио, одновременно покосившись в сторону распахнувшейся двери.

– Забыла предупредить. Нос у куклы словно булавка. Так и норовит что-нибудь проколоть.

– Уже заметил! Аж до кости достал, сволочь!

– Не переживай. Есть у меня одна мазь. Любую рану вмиг заживит!

– Прямо любую?

– Поверь опытной знахарке. Любую! Даже смертельную! Неужели я буду врать?

Положив на стол собранный букетик, источающий тонкий горьковатый аромат, Эбигейл подошла к покосившемуся шкафчику, вытащила из него склянку, наполненную странной серой субстанцией, и направилась к креслу-качалке. Через минуту Октавио выпал случай стать свидетелем настоящего волшебства. Стоило мази покрыть саднящую рану на указательном пальце правой руки, как все болезненные ощущения тут же исчезли. А еще через минуту, когда мазь оказалась стерта, исчезла и сама рана.

– Невероятно! Такое никому не подвластно!

– Насчет лекарей, практикующих официальную медицину, полностью с тобой согласна, – съязвила старуха, закупорив склянку. – Однако здесь нет лекарей, значит нет места и их скептическому настрою.

– Снимаю перед вами шляпу, – не удержался от благодарности Октавио, поднеся палец поближе к окну, чтобы вторично убедиться в отсутствии раны.

– Мазь можешь забрать себе. В хозяйстве пригодится.

– Вам не жалко с ней расставаться?

– Сделала одну, сделаю и другую.

– Ах, да! Вы же на этом специализируетесь. Тогда спасибо. Если доведется воспользоваться, обязательно помяну вас добрым словом.

– Уж помяни, не забудь.

– Клянусь собственной жизнью! А сейчас, с вашего позволения, я пойду и займусь сборами.

– Иди, конечно.

Пока Октавио готовил лошадь к предстоящей поездке, между Эбигейл и ее таинственным собеседником состоялся очередной разговор.

– Не пойму, зачем понадобилось скреплять союз кровью? – недовольно заворчала старуха, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. – Он ведь и так согласился тебя забрать.

– Ради соблюдения протокола, – качнулось кресло-качалка. – Или ты уверена на полном серьезе, что твои заговоры имеют хоть какую-то силу?

– Разве нет?

– Без договора с Его Рогатым Великолепием ничего колдовского в жизни не происходит. Только ему подвластно нарушать привычный ход вещей.

– Смотри, как бы кто-то не нарушил длину твоего носа.

– По поводу моего носа не переживай. Вот увидишь, скоро у нашего друга напрочь отпадет желание брать в руки стамеску.

Пожав плечами, Эбигейл сгребла в охапку куклу, нисколько не заботясь о том, что может о нее пораниться, и поспешила выйти во двор, где гость увлеченно пересчитывал монеты, завалявшиеся в кармане камзола.

– Вот, держите, – произнес он, протянув разжатую ладонь, на которой покоились шесть сребреников и один золотой. – Думаю, этого с лихвой хватит для покрытия всех расходов.

– О, ты так щедр, – прозвучало в ответ заискивающим тоном. – Тут гораздо больше, чем полагается за еду и ночлег.

– Вы же спасли меня от кабанов и одарили столькими подарками.

– Хорошо, отправляйся в путь с чистой совестью. Я принимаю плату.

– Прощайте!

– И тебе до свидания. Даст Бог, свидимся.

– Вряд ли. Потому что в обозримом будущем у меня не получится проехать мимо вашего жилища.

Уже взобравшись на лошадь и поместив куклу впереди себя так, чтобы ее нос постоянно смотрел в сторону, Октавио вдруг осознал, что до сих пор не выяснил своего местоположения.

– Кстати, неплохо было бы узнать, как добраться до деревушки.

– Проще простого, – звякнула монетами Эбигейл, – двигайся все время навстречу восходящему солнцу – и через пару часов доберешься до кладбища. Там еще ручеек будет узенький течь.

– Дальше можно не объяснять. Он мне прекрасно известен.

Когда на следующее утро после похорон падре Антонио провел разъяснительную беседу с нерадивыми землекопами, затеявшими ночью драку из-за случайно пролитой кем-то бутылки вина, его посетило желание прогуляться до могилы дядюшки Пио и посидеть возле нее часок-другой, дабы вернуть утраченное душевное равновесие.

Несмотря на титанические усилия, прилагаемые им во спасение паствы, всегда находился тот, кто умудрялся дурным поступком свести на нет всякое благое начинание, отчего внутри моментально вскипала злоба, грозящая повергнуть озаренное божественным светом сознание в пучину отчаяния.