Чтение онлайн

— Баргур тоже ранен, но ничего, до свадьбы заживёт. Он говорил что-то про тебя, — она хлопнула меня по плечу, вколачивая меня в пол. — Парни отсыпаются в трактире, Мах уже химичит там над ними, что-то колдует. Хочешь зайти?

Я покачал головой и сделал несколько жевательных движений, приготавливая речевой аппарат к связной речи:

— Я к себе пойду, только покушаю у вас, но так, чтоб никто не понял, — с этими словами я сделался бородатым и рыжеволосым, как большинство в этой деревне, тратя остатки энергии в диссациаторе на иллюзию. — В лес ходить можно. Если леший опять чудить начнёт, просто меня позовите. Во второй раз я уж ему по горбу настучу, если горб найду, — я ухмыльнулся и зевнул.

— Спасибо большое. Хороший ты мужик, Гарри, хоть и маг, — улыбнулась она, показывая гнилые передние зубы.

А я отправился в трактир.

— Сэр Роберт, на пути к Анатору —

Алое солнце заливало низину. Под копытами лошади хлюпала земляная каша от растаявшего снега. Мокрая прошлогодняя трава была скользкой, лошадь брыкалась и фыркала, отказываясь идти, когда копыта едут в разные стороны. Роберт её понимал очень хорошо, потому и не хотел вылезать из седла.

По обе стороны дороги стояли лысые деревья. Ветки шелестели от лёгкого ветра. Алые росчерки заходящего солнца бликовали на влажной коре, застревали в кронах. Жёлтое, алое, бурое.

Он свернул с дороги, ведя лошадь редким подлеском, где снег ещё не успел растаять. Кровавый закат — это к холодной ночи. Роберт понимал это, но тревога на душе не унималась. Для него кровавый закат был дурным знаком. Что делали с герольдами, кто приносил плохую новость в его родном мире? Правильно — вешали на ближайшей сосне.

Стоило ему об этом подумать, как он увидел болтающийся труп с мешком на голове. Руки его были связаны за спиной. Тело опухло и посинело. Он поворачивался на верёвке от дуновений ветра — одинокий, выброшенный, не похороненный как полагается.

Прям как Роберт совсем скоро.

Герольд сглотнул и повёл лошадь подальше от злобного и жуткого висельника.

Он сам не заметил, как лошадь снова выбралась на тракт. Лес закончился, потянулись поля. Тут и там невпопад были выстроены покосившиеся домики — совершенно необитаемые, будто всех жителей скосила чума. Роберт никак не мог привыкнуть к тому, на сколько здесь всё безлюдно.

Солнце уже садилось. Если поторопиться, можно пересечь черту Анатора до темна и оказаться в не очень уютной казарме Храма Лазурного Меча. Может даже придётся сегодня же выкладывать новости. От мысли отчитываться графу-гроссмейстеру Кинуру у Роберта холодело всё внутри и ужасно хотелось отлить.

Он свернул с дороги. Лошадь возмущалась, но слушалась. Храмовые безымянные лошади все были натренированы. Их закупали или у Штольнбахов, или у де Луиза, при этом у де Луиза они были более покладистые. Сейчас он ехал на одной из них и радовался — лошадь Штольнбахов уже попыталась бы его скинуть за то, что он её через бурелом повёл.

Пройдясь по колено в жидкой каше из снега и грязи, Роберт соскочил с лошади, подвязывая её к забору. Он снял поклажу, достал сумку семян ихтуса, нацепил на колышек забора, погладил лошадь по крупу, сам же отправился в дом.

Он смотрел, как за окном темнеет. Мрак наваливался, наступал вместе с тревогой.

Достав чёрствый кусок хлеба и засушенное мясо, он перекусил, механически пережёвывая еду, и улёгся спать. Сон не шёл долго, всё мерещились ему мечи, лица людей и низушков, вой зверья в лесах. Он дремал и ждал утра как проклятья и избавления.

Утро наступило, когда Роберт уже не мог больше ждать. Первые лучи солнца ещё не успели коснуться земли, лишь выглядывая из-за горизонта в виде желтоватой туманной дымки. Роберт отвязал лошадь, влез в седло и поехал в город.

Он дышал полной грудью, улыбался тёплому солнцу, радовался чёрствому хлебу, пытаясь заглушить тревогу. Может граф де Банис не такой? Он выглядит суровым. Ему кто-нибудь приносил дурные вести? Нет, никто дурных вестей ему никогда не приносил — Роберт первый.

Маленькие деревянные домики закончились, пошли трёхэтажные каменные. Улочки сделались узкими, снег — грязным, воздух наполнился шумами. Приехав к высокому и массивному зданию храма, герольд сдал местному конюху лошадь, забирая свои пожитки, и отправился на самый верх, к господину графу де Банису.

Он шёл, и с каждой ступенью у него ноги наливались тяжестью всё больше и больше. Такого тяжёлого подъёма он в жизни своей не совершал.

И вот перед ним заветная дверь, в которую он постучал.

— Да, входите, — раздался звучный бас.

Роберт юркнул внутрь.

Де Банис сидел в кресле и тёр виски. Глаза его были красными от напряжения.

— Господин де Банис, Роберт Вальере прибыл из Эрлоэну по поручению о строительстве в Эрлоэну храма Беллатора для обеспечения защиты.

— Давай к сути. Сколько денег потребовали? — потирая глаза спросил Кинур.

— Ни сколько, — растерялся Роберт, не зная, что ответить.

— Замечательно, — улыбнулся Кинур и принялся массажировать свою шею.

— Э-э.

«Что ему сказать? Как всё переиначить? Ай, была не была!»

— Господин Изенгаубрейхен отказался строить храм, — выпалил Роберт и побледнел, глядя куда угодно, только не на графа.

Граф молчал.

«Какие красивые резные ставни в этой башне. Косичка такая необычная! Выживу, пойду заниматься резкой по дереву. Там никому никаких новостей рассказывать не нужно.»

— Вот говнюк мелкий, — вздохнул граф. — И что, просто отказался?

— Он сказал… — «соври, давай, соври», — что ни в какого Беллатора здесь не верят, и что им Гарри помогает.

— Гарри? В Эрлоэну?!

Роберт кинул взгляд на Кинура и тот был нахмуренный.

«В темницу его», — звучало в голове у Роберта.

Герольд забыл, что ему какой-то вопрос задали.

— Это не его территория, — всё ещё нахмурившись рассуждал граф. — И что, он прислал своих людей в Эрлоэну?

— Нет, там местная охрана, — отчеканил Роберт.