Чтение онлайн

– Нет здесь никакого погреба.

– Но в записях Глафиры… – начал было Антон и замолчал, осененный идеей: он вдруг понял, где может находиться люк в погреб.

– Мало ли что в записях! – воскликнул участковый, отмахиваясь с досадой. – Может, эта Глафира все выдумала, или ей это приснилось, или она из ума выжила! Другого объяснения у меня нет. Ты же сам видишь, что искать больше негде!

– Есть еще одно место… – неуверенно произнес Антон, приближаясь к печи. В черном проеме опечья что-то белело. Небольшой кусочек светлого отполированного дерева величиной со спичечный коробок. Нагнувшись, Антон поднял его и произнес внезапно охрипшим голосом:

– Неужели баба Шура приходила мести пол, несмотря на то, что у нее пропала внучка?

– При чем тут баба Шура? – опешил Роман Денисович. – Не могла она пол мести, ее в больницу вчера увезли, с инфарктом!

– Вот и я думаю, что не могла! – воскликнул Антон, поворачиваясь к участковому и протягивая ему найденную в опечье вещицу. – Взгляните: это птичка-свистулька. У Поли была точно такая же, она носила эту птичку на шее как украшение. Погреб должен быть под печью! – сказав это, Антон упал на четвереньки и полез в темный проем, вырезанный в дощатом коробе, подпиравшем печь. Почти сразу он нащупал на полу кольцо и дернул за него. Люк открылся. Свесив туда ноги, Антон почувствовал опору вроде ступени и начал спускаться. Роман Денисович последовал за ним, подсвечивая сверху фонарем.

Спуск длился долго. Казалось, каменной лестнице не будет конца. Когда она все-таки закончилась, Антону хватило секунды, чтобы оглядеть открывшееся перед ним помещение размером с кладовку и убедиться, что оно совершенно пустое – там не было ничего, кроме каменных стен и голого пола. От разочарования у него оборвалось сердце. Отказываясь верить своим глазам, Антон принялся измерять шагами тесную каморку и ощупывать стены, хотя отлично видел, что нигде нет ни дверей, ни ответвлений коридоров: фонарь, зажатый в руке спускавшегося следом Романа Денисовича, достаточно хорошо освещал все пространство.

– Неужто этот мерзавец Савелий успел замести все следы? – раздался над головой Антона удивленный голос участкового.

Антон промолчал, лишь скрипнул зубами, справляясь с отчаянием. Искать было больше негде. Он шагнул обратно к лестнице и вдруг почувствовал, как пол слегка прогнулся под его ногой. Взглянув туда, Антон увидел металлическую крышку, плотно прилегавшую к полу и почти не выделявшуюся на его фоне.

– Здесь еще один люк! – взволнованно воскликнул он, пытаясь подцепить край крышки пальцами, но не тут-то было: казалось, крышку что-то удерживает с обратной стороны.

– Погоди-ка, не надрывайся! Там, вон, замочная скважина. – Роман Денисович осветил фонарем прорезь в крышке. – Надо гвоздодером попробовать, и не факт, что получится, а то, может, придется автогеном резать.

Но все получилось.

Примерно через полчаса благодаря усилиям подоспевших оперативников крышку люка удалось выкорчевать из проема в полу, и под ней обнаружился тот самый погреб из откровений Глафиры. На лавке лежала Поля, обмотанная веревками и завернутая в то самое одеяло, которое было на ней во время побега из подземелья. Ее бледное лицо с плотно закрытыми веками казалось лицом пластмассовой куклы. С края лавки свешивалась ее босая точеная ножка, отливающая синевой. Антон вдруг почувствовал, что задыхается. Как сквозь вату, до него донеслись голоса Романа Денисовича и оперативников.

– Ого, да здесь целый могильник!

– Двенадцать мумифицированных тел и два свежих трупа. Последних еще можно опознать.

– Эх, вот и наша Лена нашлась! – металлическим голосом процедил Роман Денисович, снимая фуражку.

Антон повернулся, чтобы посмотреть на тела, но почему-то увидел потолок и в следующий миг отключился.

*****

– Ну рассказывай, Пинкертон, как ты догадался-то, что люк находится под печью? – Роман Денисович поерзал на скрипучем больничном стуле, устраиваясь поудобнее. – Я так понимаю, рассказ будет долгим?

– Так я же говорил, что свистульку там нашел, – ответил Антон, глядя мимо него, на Полю, сидевшую на краю никем не занятой кровати у противоположной стены. С Полей все было в полном порядке, не считая пары царапин и ушибов, ей даже медицинская помощь не понадобилась. После того, как ее подняли из погреба, доставили в больницу и привели в чувство, она находилась под наблюдением врачей. С тех пор прошло три дня, и ее не выписали лишь потому, что ей некуда было пойти. По просьбе участкового ее привели в палату, где лежал Антон, которого привезли в ту же больницу. Вскоре должен был подъехать и следователь.

– А до того, как нашел свистульку, почему ты решил заглянуть под печь? – спросил Роман Денисович.

Антон потер лоб, восстанавливая в памяти последние события. Действительно, ведь, прежде чем он заметил игрушку, ему в голову пришла какая-то мысль.

– Ах, да! Сначала я вспомнил о кольце! В тот день, когда Яна пропала… – Антон запнулся, справляясь с нахлынувшей скорбью по бывшей невесте, не пережившей издевательств Савелия; ее тело обнаружили в погребе вместе с телами других жертв. – В общем, я нашел в опечье кольцо Яны, но тогда отец Федот, то есть, Савелий, предположил, что баба Шура замела кольцо в опечье, якобы вместе с мусором. Мне еще показалось странным то, что кольцо провалилось сквозь двойной пол, ведь вряд ли баба Шура сметала мусор из церковного зала в подвал, куда Яна, по словам Савелия, не спускалась.

– Ну надо же, какая случайность! Ведь если бы не кольцо, мы могли бы никогда не найти этот погреб… – Роман Денисович тяжело вздохнул. – Что ж, приступим. – Закинув ногу на ногу, он разместил на колене папку с блокнотом. – Начинай с того момента, как вы вместе с Леной отправились в лес за церковью.

– Не вместе. Я следом за ней пошел, – поправил его Антон и начал рассказывать о том, как побывал в обители птицеголосых. Он выложил все до мельчайших подробностей, описал быт и обычаи людей подземелья, включая обряд посвящения с отрезанием языка, которого ему чудом удалось избежать; упомянул, что встретил в обители своего деда и пропавшую мать Лены Анну, а так же узнал в хозяйке обители жительницу поселка Глафиру, фотографию которой видел в альбоме своей соседки Евдокии Егоровны.

Роман Денисович внимательно слушал и записывал, иногда перебивая просьбой говорить помедленнее или что-то повторить. Когда Антон заговорил о том, как выбрался вместе с Полей из подземного хода в лесу неподалеку от церкви, спасаясь бегством от толпы птицеголосых, Роман Денисович оторвался от блокнота.

– Сможешь показать это место? – спросил он.

Антон поймал на себе многозначительный взгляд Поли и пожал плечами:

– Я постараюсь, но, честно говоря, не уверен, что вспомню, где оно находится. У меня было шоковое состояние, еще и сотрясение мозга, причем неоднократное: вначале охранник оглушил в подземелье, потом Савелий огрел подсвечником, и еще я в погребе в обморок упал, а пол там каменный. – Для пущей убедительности Антон потер затылок и поморщился. На самом деле с головой у него все было не так уж плохо: боль почти прошла, лишь изредка беспокоил шум в ушах. Антон не сомневался, что сможет найти не только выход рядом с церковью, но и вход у трех сросшихся берез, через который попал в подземелье, однако говорить об этом участковому он не собирался, а карту, где были отмечены все выходы, спрятал подальше, чтобы она никому не попалась на глаза – ни участковому, ни медперсоналу (под отслоившимся линолеумом рядом с батареей получился отличный тайник). Незадолго до прихода участкового Поля попросила Антона не выдавать полиции ее собратьев и пообещала, что, если он выполнит ее просьбу, она останется с ним навсегда. Он согласился.